В результате чего, заложники находящиеся в подвале дома были освобождены, а бандиты уничтожены.
Ниже статьи имелась еще одна фотография, где был показан разгром, царящий в комнате и лежащие в вповалку трупы людей. Фотография была очень низкого качества и разглядеть или опознать на ней хоть кого-то было просто нереально. Зато очень даже реально было осознавать, как из пособников бандитов, получаются герои, идущие на смерть, и «жертвующие» собой, ради «добра и справедливости».
Длинный докурил папиросу, немного подумал, а после произнес.
— Лех, а может давай уедем отсюда?
— Куда, Сем? Мы ведь только с поезда сошли.
— Нет. Ты не понял. Вообще уедем. За границу. Далеко-далеко. Просто ничего хорошего из всего этого, я не ожидаю.
Длинный ткнул пальцем в газету.
— Ну смотри сам. Из бандитов сделали героев. А ведь я этих двоих точно видел за тем столом пьянствующими с Серьгой. А вспомни, как у нас колхоз отобрали? Что мы делали плохого там? Пацанов кормили и одевали. Из подвалов вытащили и они себя впервые людьми почувствовали.
Видать кому-то это поперек горла встало. Или эту жирную свинью директоршу, что каталась по поселку дразня местных жителей, дети которых помирали с голоду. Или тех же казаков, обирающих проплывающие мимо лодки. Нет. Здесь добра не будет. А скоро к власти придет людоед, и здесь такое начнется…
— Ты, о чем Сема? — вскинулся Лепеха, услышав последние слова.
— Не обращай внимания Лех. Это я так, чувствую что-то. Плохое, Лех. Очень плохое. Что нам терять, а Лех?
— Ты думаешь там будет лучше?
— Лучше? Вряд ли, хотя кто знает, ведь там тоже не пустыня и люди живут как-то.
Но надеюсь, что такого как здесь там будет хотя бы меньше. Да и подумай сам. Черт с ними со всеми этими партиями, ментами и прочими мразями. Перед нами весь мир, а мы даже сотой части еще не видели.
— А, поехали! — Махнул рукой Леха. — Терять-то нам действительно нечего.
Глава 15
— Родственники согласны, жених тоже. Осталось уговорить невесту… — Задумчиво произнес Длинный.
— Какие родственники, какая невеста, Длинный, ты, о чем?
— Это я так, о своем. О женском.
— Вот любишь ты завернуть. Свое. Такое, что тебя и понять порой невозможно.
— Да все тут ясно Лех. Я просто думаю, что же нам сделать, чтобы отсюда выбраться. Ты думаешь так просто, захотел и уехал? Если бы. Начнем с того, что для того, чтобы нормально уехать нужны документы. Хоть какие-то, а у нас с тобой даже тех справок не осталось, что я выписывал.
