В свете фонарей тени были резче, и все равно было видно, что у него под глазами темные круги.
С чего бы? Ему ведь сейчас положено быть счастливым. Впрочем, ей было плевать,
- Как ты сюда попал? – спросила сухо, а сама скользила взглядом по двору."
"Видеть его было неприятно. Чтобы просто оставаться рядом, приходилось собирать все душевные силы.
- За тобой ехал, — проговорил Богдан, хмуро всматриваясь в ее лицо. – Мне сегодня позвонил Самохин, сказал, что видел тебя на том... складе. Он назвал адрес, я приехал туда, но ты же по сторонам не смотришь.
Что ты ему рассказала? Зачем? Марина, мы же, кажется, договорились, что не топим друг друга.
Ах вот оно что!
- Не беспокойся! — бросила она. – Я не стала раскрывать Самохину детали моего увольнения и о том, что мы разводимся, тоже. Твоя деловая репутация не пострадает. А теперь извини, мне пора.
Отодвинула его с дороги, откуда только силы взялись, и хотела уйти в дом. Но он перехватил ее за плечо.
- Подожди, Марина! Это еще не все.
Она рванулась.
- Руки.
- Постой.
Он держал крепко и как будто бессознательно подтягивал к себе, разворачивая лицом. На миг показалось, что все исчезло, остались только они вдвоем в этом наполненном напряжением коконе.
- Я хотел поговорить.
- О чем? Я согласилась на твои последние условия. Чего ты хочешь от меня еще?
- Я, — он сглотнул и шагнул ближе. – Хочу объяснить.
Хочется быть в своих глазах правым и хорошим? Не за ее счет.
Сейчас ее просто трясло, руки ходили ходуном, а сердце колотилось в горле, но ей нужно было высказаться, чтобы не возвращаться к этому больше.
- Зачем?! Если бы ты просто сказал, что у тебя изменились планы, появилась другая любовь, и попросил развод, я бы поняла. Но ты сделал все исподтишка, видимо, считал, что прав во всем. Так что же ты пытаешься объяснить мне теперь? Я уже и так все поняла и про тебя, и про Вовку. Как вы уделали меня вдвоем.
- Марина, нет, — голос мужа отдавал горечью и какой-то застарелой болью.
Она все-таки стряхнула его руку.
- Прощай, — сказала.
– Не пытайся встретиться со мной больше.
И не оборачиваясь пошла в дом.
Не было ей дела до того, что он стоит там и смотрит ей вслед. Что она когда-то любила этого человека, а сейчас вместо сердца горящая пустота.
Ничего, — говорила она себе. Это пройдет.
***
Не так пошел разговор. Из того, что хотел сказать, ему не удалось вставить ни слова. Глупая горячая баба, прямолинейная, негибкая. Он же знал, какая у него жена…
Ничего, — сказал себе Богдан.
