А тут новое имя и фирма. Правда, ее смутило отчество.
- Он не родственник?.. - начала она.
Но Сима перебила.
- Это сын моей институтской подруги Натальи. Помнишь, я говорила про нее?
Что-то такое сестра действительно говорила, просто у Марины с этими внезапно обрушившимися проблемами все как-то выветрилось из головы.
- Олух он еще тот, - продолжала Сима. – Но сейчас вроде за ум взялся. Приобрел коммерческую недвижимость, дело свое открывает. Будет раскручивать бизнес. А ты ж у нас профи, лучше тебя ему не найти.
Профи. Марина мрачно усмехнулась, вспомнив, как ей на работе, которой отдала годы жизни, образно выражаясь, дали пинка под зад. Ладно, к черту это все. Она потерла глаза.
- Спасибо тебе, что достала все так оперативно. Ты не представляешь, что это для меня значит.
- Марин, - сестра тронула ее за руку. – Ты, главное, не раскисай. Все наладится.
На этом они разошлись, сестре надо было бежать.
А Марина позвонила адвокату и договорилась о встрече.
***
Наверное, когда в жизни все хреново, судьба начинает подбрасывать разные ништяки в качестве компенсации.
Видимо, поэтому Марине сегодня просто несказанно везло. Адвокат согласился принять ее прямо сейчас. И пока ехала, она еще успела созвониться с этим Денисом Проничевым. И с ним тоже договорилась встретиться, но позже.
Прежде адвокат.
Потому что у нее в душе пригорало и пекло от боли, которую некуда было выплеснуть. Ей хотелось поскорее разорвать все это, уйти, не видеть, не вспоминать.
Но оно же вспоминалось постоянно.
Как Богдан говорил ей:
«Я не оставлю тебя без внимания, дам хорошие отступные. Пойми, нам нужен этот шанс, мы получим гораздо больше, просто поверь мне сейчас и помоги. А высудить - ты ничего не высудишь. Я почти все активы перевел на Вовку»
Кому – нам? Какой шанс?
Смехотворно! Выпотрошить ее заживо и считать, что она будет счастливо улыбаться и радоваться подачке? Пока он будет налаживать семейную жизнь с «представителем заказчика».
Хотелось спросить: «Зачем тебе это, Богдан? Зачем?! Достаточно было просто по-человечески сказать – понимаешь, у меня другая, я люблю ее».
Она бы поняла и сама ушла.
Можно сколько угодно кричать в душе. Тот, кому адресованы эти слова, все равно их не услышит, они останутся невысказанными и будут отравлять. Но ведь было и другое.
Страшное в своей сути. Если будет суд, а он, скорее всего, будет, то ей, возможно, придется судиться не только с мужем, но и с сыном. Она гнала от себя эти мысли. Пока что гнала.
