Хорошо, что наброшенная на лицо фата скрывала глаза, иначе матушка бы рассердилась, она с таким трудом уговорила отца на этот брак, что любой протест со стороны Евы расценивала как предательство.
— У вас дрожат руки, ваше высочество. Не стоит бояться, я вас не съем.
— Простите, — шепнула она едва слышно.
Свадьба проходила в королевской трипте, куда были приглашены самые важные люди королевства, а также дипломаты и гости из соседних стран. Дедушка выглядел очень довольным, именно он настоял на этом браке, и именно он заставил мать отдать Еве в приданое спорную крепость.
Что получил взамен королевский дом Иорхонов, невеста не знала, с ней никто не обсуждал такие вопросы.
— Ваше высочество, вам следует ответить, — с легкой иронией напомнил приятный баритон.
Сердце остановилось, зато мысли панически забились в голове, хотелось сорвать фату и сбежать, но вместо этого она прошептала:
— Да.
Матушка пять раз повторила, что за всю церемонию Еве нужно будет сказать только одно слово.
Вот она его и сказала. Рядом прозвучало громко и решительно:
— Да.
И на безымянный палец скользнуло тонкое серебряное колечко, а потом тихий мужской голос произнес:
— Вам следует окольцевать супруга, ваше высочество, и после этого все закончится.
Руки дрожали, и она не могла надеть ему кольцо, тогда ужасный мужчина забрал у нее символ ненавистного брака и сам надел себе на палец.
Речь типтона Ева не слышала, сердце так громко стучало в ушах, что заглушало все другие звуки.
— …можете поцеловать супругу, герцог Ридверт.
Смуглые сильные руки откинули фату. Ева не успела зажмуриться, а потом уже было неудобно отворачиваться, пришлось смотреть в глаза цвета грозового неба. Впервые она видела герцога Ридверта так близко. Придворные дамы считали, что он мужественно красив, но Ева видела только глаза, гладко выбритый подбородок, тонкий нос… Взгляд выхватывал отдельные детали. Мужчина склонился над ней и осторожно, едва касаясь губами, поцеловал в щеку, а затем опять накинул на ее лицо фату.
Еве показалось, что у него скрипнули зубы, будто первый паладин Ордена злился, но голос у герцога остался все таким же доброжелательным.
— Мы с герцогиней Ридверта рады будем видеть вас на празднике.
А потом было застолье. Эта часть сна пролетела незаметно, словно в тумане, очнулась Ева в роскошно обставленной спальне, когда приставленная матушкой горничная Рослана снимала с нее фату.
