Кстати, как дела? Тебе не надо сходить на УЗИ или что-нибудь в этом роде?
— Да, надо будет скоро сходить. На этом сроке уже можно будет определить пол малыша.
— Отлично. Надеюсь, у меня будет брат, — говорю я и делаю глоток чая. — Но буду рад и сестре.
— Я буду рада тому, если все наши беды, наконец, закончатся, — вздыхает мама.
— Они почти закончились. Осталось совсем немного…
* * *Кабинет князя Грозина пропитан запахом старых книг и напряжения. Сергей стоит у двери, словно ожидая приглашения сесть.
Князь не предлагает.
— Вы знаете главную причину, зачем я здесь, — начинает Черепов.
— Знаю, — Григорий Михайлович садится в кресло. — Ты хочешь забрать мою дочь. Опять.
— Что значит опять?
— Когда она забеременела от тебя семнадцать лет назад, я её лишился. Вот что это значит.
— Вот как. Не я изгнал её из рода, это сделал ты, — хмурится Сергей, тоже перейдя на «ты».
— Я был вынужден, на кону стояла честь рода. Но я не отрицаю, что допустил ошибку.
Черепов кивает и проходит, чтобы сесть в кресло рядом с Грозиным.
Положив руки на подлокотники, он произносит:
— Возможно, нам обоим настало время исправить свои ошибки. Я тоже допустил немало.
— Это правда, — Григорий Михайлович внимательно смотрит на собеседника. — Моя дочь тебя любит, я это вижу. Несмотря на то что ей уже за тридцать, что вы столько лет виделись урывками… Каждый раз, когда она смотрит на тебя, в её глазах я вижу любовь. Ответь мне, Сергей — ты любишь её?
— Да.
— Тогда почему не был с ней все эти годы?"
"— Мой отец угрожал смертью ей и Александру.
Я не мог так рисковать. Но я приезжал тайком, мы виделись регулярно и созванивались почти каждый день. Все эти годы она не была одна. Никогда.
— Твой отец угрожал смертью моей дочери? — взгляд князя Грозина на мгновение вспыхивает, но затем он тяжело вздыхает и качает головой. — Знаешь, я читал письмо, которое твой отец написал Александру перед смертью.
— Письмо? Что в нём было? — Сергей быстро подаётся вперёд.
— Спроси у своего сына, он наверняка его сохранил.
Суть в том, что твой отец жалел о вражде, которая была между нашими кланами. Которую мы неосознанно поддерживали, даже несмотря на то, что в ней не было никакого смысла, — Григорий Михайлович потирает лоб. — Теперь я знаю, что мою жену убили не Череповы. И что все разногласия, которые были между нами за последние тридцать лет, вызваны кукловодом.
— К сожалению. Но теперь он почти побеждён, не так ли?
— Да.
