— Не забывай, что у него есть ещё один тайный союзник.
— Я помню. Но с этим человеком мы вскоре разберёмся. Учитывая, что князь Домогаров упомянул его в своей речи, врагу недолго осталось. Есть шанс, что на него ополчимся не только мы, но и все спецслужбы империи.
— Такая возможность есть, — задумчиво проведя рукой по бороде, говорит князь. — Я подниму этот вопрос на переговорах.
Взглянув на наручные часы — сегодня какие-то старинные с кожаным ремешком — Григорий Михайлович произносит:
— Думаю, мы с тобой можем отдохнуть, Александр.
Как ты смотришь на то, чтобы вместе поужинать в поместье? Если случится что-нибудь необычное, капитан нас вызовет.
— Конечно, господа, — кивает Игнатьев.
Пока мы едем в поместье, я звоню отцу. Он берёт трубку почти сразу:
— Здравствуй, Александр. Прости, что не отвечал, пока шла война. Дни были очень напряжёнными.
— Понимаю. Всё в порядке. Что думаешь насчёт слов императора?
— Лживо и противно, однако очень вовремя, — отвечает Сергей. — Скоро война могла достигнуть таких масштабов, что даже приказ императора её бы не остановил.
— Да. Мы с князем с тобой согласны.
На несколько мгновений в трубке повисает молчание, а затем Черепов спрашивает:
— Он сейчас с тобой?
— Князь? Да, он рядом, — говорю я, бросив взгляд на дедушку.
— Дай ему трубку.
— Князь Черепов хочет с вами поговорить, — я протягиваю телефон Григорию Михайловичу.
Чуть сведя брови, он берёт аппарат и прижимает к уху."
"— Алло. Да, Сергей Альбертович, взаимно, — какое-то время он выслушивает, что говорит мой отец, а затем хмыкает и отвечает: — Хорошо.
Нам есть о чём побеседовать. Всего доброго.
Князь Грозин возвращает мне телефон и довольно хмуро сообщает:
— Он хочет приехать завтра. Выразить благодарность за то, что мы вступили в войну и лично побеседовать со мной.
— Думаю, он в курсе, что вы знаете о тайне, — говорю я.
— Угу, — мычит князь. — И нам с ним предстоит этот вопрос обсудить.
Ужин в поместье проходит в молчании. Мы с дедом оба слишком устали за время войны, и хотя тем для бесед у нас предостаточно, предпочитаем отдохнуть от разговоров.
Наевшись, мы коротко прощаемся и отправляемся каждый в свою спальню.
Рассвет застаёт меня в кровати. Проснувшись, я даже не могу вспомнить, как лёг. Военная форма, в которой я ходил все эти дни, валяется на полу, а сам я лежу поперёк кровати.
Поднявшись, смотрю в окно и вдруг понимаю, что сегодня мне не надо бежать в штаб и принимать судьбоносные решения. Всё кончено. По крайней мере, пока.
