— Но по-моему, эта война вряд ли будет вестись по правилам…
— Император собирается выступать в прямом эфире! — вдруг докладывает один из диспетчеров, сидящих за компьютером.
— Когда? — спрашиваю я.
— Сейчас. Уже заставка по всем каналам. Экстренное обращение.
— Вывести на монитор, — велит Игнатьев.
Одна из карт Москвы сменяется на заставку в виде герба Российской Империи. Буквально через несколько секунд вместо неё появляется сидящий за столом Сергей Алексеевич Романов. За его спиной — такой же герб, как мы только что видели.
— Мои подданные, — начинает он. — Сегодня мы стали свидетелями чудовищной трагедии. Безрассудные действия отдельных кланов, привели к гибели десятков мирных жителей. Я осуждаю действия рода Грозиных, которые посмели использовать боевую авиацию над густонаселённым районом…
— Что он несёт⁈ — вдруг взрывается Олег. — Это была транспортная авиация, всё по закону! Да и какие десятки? Там даже двадцати человек нет!"
"— Тише, — лязгаю я, и капитан затыкается, только рычит, будто пёс на цепи.
— … скорблю вместе со всеми. Родственники раненых и погибших получат компенсацию не только от тех, по чьей вине состоялась трагедия, но и от меня лично, — Романов делает небольшую паузу и продолжает: — С этой минуты в Москве объявляется чрезвычайное положение. Всех, у кого есть возможность, я прошу покинуть город. Трассы будут находиться под охраной императорских войск и полиции, вы можете свободно…
«Чрезвычайное положение, да неужели? А о чём ты думал до того, как началась война?» — возмущаюсь я про себя, пока император продолжает обещать горожанам безопасный выезд из города.
— Выключите его! — вдруг раздаётся голос князя.
Я оборачиваюсь и вижу, как Григорий Михайлович входит в комнату. Олег подаёт знак, и речь императора прерывается. На экране снова карта Москвы, усыпанная красными точками.
— Я поговорил со многими дворянами, — сообщает дедушка, приподнимая телефон. — Не мы одни понимаем, что Романов слишком далеко зашёл.
Обвинить нас в том, что наёмники сбили транспортный вертолёт? Это уже ни в какие ворота. Знаешь, что в Совете безопасности сказали об обстреле нашего небоскрёба?
— Что?
— Они выразили беспокойство. Выразили беспокойство! — сжимая в руке телефон, рявкает князь. — Хотя у нас тоже погибли гражданские, и хорошо, что не слишком много.
— Император не стесняется открыто подыгрывать Жарову, — сухо констатирую я.
