— Я хочу, чтобы мы сделали это вместе. Ты не против?
— Ни в коем случае. Благодарю за честь, ваше сиятельство, — киваю я.
— Князю лучше сесть в кресло, а господин наследник пусть встанет слева от него, — говорит оператор. — Скажете, когда будете готовы.
— Я готов, — говорит Григорий Михайлович, как только садится.
— Я тоже, — киваю я.
— Хорошо. Полминуты, господа, мы убедимся в качестве связи, — оператор подаёт сигнал своим помощникам, и те подходят к стоящим рядом компьютерам.
— Есть что-то особенное, что мы должны сказать? — спрашиваю я у деда.
— Не знаю. Думаю, что ты и так всё понимаешь — мы объявляем войну и начинаем боевые действия немедленно. Император подтёрся правилами, поэтому я не собираюсь играть в благородство.
— Всё правильно, ваше сиятельство, — киваю я.
— Господа, мы готовы! — говорит оператор. — Пять секунд. Четыре, три…
«Два» и «один» он показывает пальцами, а затем, мгновение помедлив, кивает. Мы с князем в прямом эфире.
Я твёрдо смотрю в камеру, сохраняя невозмутимое выражение лица.
Григорий Михайлович, выдержав небольшую паузу, говорит:
— Я буду краток. В связи с происходящими событиями род Грозиных не может оставаться в стороне. Обвинения в адрес князя Черепова, которые нам озвучил юный князь Жаров, выглядят нелепо и ничем не подтверждены. Большинство из них уже опровергнуты, а некоторые и вовсе абсурдны. То, что происходит — вопиющая несправедливость. Род Грозиных и Династия готовы покончить с ней.
Князь замолкает, и я беру слово:
— Мы объявляем о заключении союза с кланом Череповых и вступаем в войну на их стороне.
Войска нашего рода и Династии приступают к боевым действиям немедленно. Заверяю, что наши люди не будут намеренно причинять вреда мирному населению, а также гражданским сотрудникам противника. В то же время мы не потерпим провокаций и будем отвечать на них максимально жёстко, — помолчав секунду, я продолжаю: — Добавлю ещё кое-что. Хочу обратиться лично к его величеству. Сергей Алексеевич, в ваших силах остановить это кровопролитие.
За столом переговоров мы добъёмся гораздо большего. Надеюсь, вы прислушаетесь к нашим словам.
— Присоединяюсь к словам своего наследника, — произносит Григорий Михайлович. — Пока ещё не поздно, мы можем договориться. На этом всё.
Оператор кивает и говорит:
— Мы вышли из эфира. Впечатляющая речь, господа.
— Спасибо, — бурчит дедушка. — Не те слова, которые я хотел бы произнести, однако выбора нет.
