Я сильнейший аристократ за Уралом и способен объединить всю Сибирь и Дальний Восток. Собственно, я это и собираюсь сделать. Мои люди уже договариваются о встречах и звонках.
— Не знаю, как вас благодарить, — честно говорю я.
— Не стоит благодарности. Я делаю это по двум причинам — из уважения к тебе и твоему деду, а также потому, что я люблю свою страну. Будем на связи, Александр. Как только появится что-нибудь интересное, я тебе позвоню.
— Договорились. Спасибо."
"— Не за что. Кстати говоря, твои знакомые пока задержатся здесь.
Сам понимаешь — лететь туда, где разгорается война, опасно. Самолёт могут сбить даже случайно. Как я слышал, у вас уже отменили воздушное сообщение. Ну всё, созвонимся!
— До свидания, — отвечаю я и сбрасываю звонок.
Сильнейший аристократ за Уралом, как он сам себя назвал (и это правда) на нашей стороне. Очень хорошо. Всё-таки я и правда могу поблагодарить Юрия и Виталия за то, что пытались провернуть ту махинацию с Цитатой… Именно благодаря ей я познакомился с князем Домогаровым.
Впрочем, теперь это уже неважно. Мы с дядьями помирились, я не держу на них зла. Общий враг куда опаснее, а когда мы справимся с ним то, уверен, сохраним дружественные отношения. Воспоминания о том, к чему приводят интриги, останутся у каждого из нас.
Поднимаюсь по крыльцу поместья, и меня встречает мама. Вопреки моим ожиданиям, в её глазах нет слёз — но лицо такое бледное и напряжённое, что я не узнаю её.
— Скажи мне, Саша, — замогильным тоном произносит она. — Когда это всё закончится? Мы когда-нибудь сможем жить спокойно?
— Конечно, дорогая.
Всё уже почти закончилось. Знаешь поговорку — самый тёмный час перед рассветом? Это как раз он.
— И насколько же тёмным он будет? Может быть, настолько, что я уже не буду рада рассвету? — едва разжимая губы, спрашивает Анна.
— Послушай, — я беру её за руку. — Всё будет хорошо. Верь мне. Никто из тех, кто нам дорог, не умрёт.
— Как ты можешь быть в этом уверен? Против нас сам император.
— Просто верь мне. Я сказал, что верну тебе любимого — и я вернул.
Поэтому не сомневайся.
— Александр! — на пороге появляется Григорий Михайлович. Взгляд его суров как никогда. — Идём.
— Увидимся позже, мама, — я целую её руку и следую за князем.
Он летит по коридорам, как вихрь, и вскоре мы оказываемся в его кабинете. Там же находятся ещё несколько человек, а напротив стола стоит камера.
— Вы готовы, господа? — спрашивает оператор в очках.
— К чему? — уточняю я.
— К объявлению войны, — отвечает дедушка.
