Отличная работа, род гордится тобой».
Надеюсь, это не прозвучит слишком пафосно. Но я действительно горжусь, что он сумел успешно провернуть запланированную операцию. Мы не только ударили по кошельку кукловода, но и лишили его структуры в Европе.
Ещё одна победа, праздновать которую рано. Ведь кукловод на пару с императором бьют по нам не менее больно.
Машина подъезжает к небоскрёбу Династии. Здание, обычно сияющее стеклом и сталью, сегодня похоже на раненого зверя: на парковке мигают синие огни машин имперских спецслужб, у входа толпятся журналисты с камерами.
Увидев мой автомобиль, они тут же бросаются наперерез. Матвей еле успевает затормозить, чтобы никого не сбить.
— Психи, — бурчит он.
— Подождём немного. Не хочу с ними разговаривать, — говорю я.
Из небоскрёба выходит несколько вооружённых до зубов солдат Династии и грубо расталкивают репортёров, освобождая мне дорогу. Но когда я выхожу из машины, один журналист ухитряется прорваться и суёт микрофон мне в лицо.
— Александр, вы согласны, что Династия может обанкротиться в этом году⁈
В ответ я усмехаюсь и коротко отвечаю:
— Нет.
— Но показатели…
— Свали, придурок! — династиец отпихивает журналиста в сторону.
— Дамы и господа, на днях мы проведём пресс-конференцию с ответами на все острые вопросы. До тех пор всю актуальную информацию о состоянии дел компании вы можете получить от пресс-службы, — громко произношу я и направляюсь к входу в здание.
Даже в холле царит хаос. Сотрудники бегают туда-сюда, орут в телефоны. Вместо ролика на огромном экране отображаются графики, в которых слишком много кроваво-красных цифр.
Я поднимаюсь на девяносто девятый этаж и направляюсь в кабинет князя.
За тяжёлой дубовой дверью Григорий Михайлович стоит у окна, смотря на город. Без пиджака, рукава закатаны, на столе — пустая склянка из-под нитроглицерина.
— Здравствуй, Александр. Ты в курсе событий? — оборачивается он.
— Да, ваше сиятельство. Но, вероятно, не всех. Вы плохо себя чувствуете? — я киваю на баночку на столе.
— Небольшая стенокардия, ничего страшного.
Давненько я не получал столько плохих новостей разом, поэтому неудивительно, что мне понадобились таблетки, — морщится дедушка.
— Я могу чем-то помочь?
— Можешь свернуть шею этому ублюдку на троне? Я был бы счастлив! — рычит князь и садится в кресло."
"— Вы хотите сказать, что надо предпринять решительные меры против императора? — спокойно уточняю я, садясь рядом.
Григорий Михайлович вздыхает и качает головой.
— Не знаю, — говорит он.
