— Я ветер, Софи!
— Ветер, — с улыбкой подтвердила я, наблюдая за девочкой и радуясь, что она становится похожей на обычного проказливого ребенка. Когда я привезла ее в Лангранж-Холл, Линк лишь замирала и пугливо пряталась в моей комнате, опасаясь высовываться в коридор с золотыми канделябрами и огромными напольными вазами. Она больше напоминала тень, чем живое существо, и я боялась, что поутру просто не найду девочку. Что она растворится в темном углу, если не держать ее за руку. Я держала. Ночами напролет.
Да и днями тоже. Напевала старые песенки, читала сказки, рассказывала про Остроухого Зайца, что путешествует по Великому Плоскому Миру и находит друзей. Целый год понадобился, чтобы Линк перестала прятаться и начала говорить.
К сожалению, моего стремления вытащить этого ребенка из кокона страха не понимал никто, кроме толстой Руфи, работающей на кухне. Истра Элеонора закатывала глаза, стоило Линк появиться в гостиной, Гордон молчал, но я чувствовала его неодобрение. Возможно, именно тогда и началось наше движение в разные стороны.
А когда я заговорила об удочерении, это движение обрело скорость паромобиля.
— Это невозможно, Софи, — глядя на роскошный букет лилий, сказал мне в тот вечер муж. — Мне и так пришлось… повлиять на начальника стражей после того пожара, что ты устроила."
"— Они морили Линк голодом! — мигом взвилась я, и муж скривился.
— Софи, мы все закрываем глаза на твою деятельность. В конце концов, благотворительность — это замечательно. И наша семья ежегодно жертвует крупные суммы на детские учреждения.
Для таких детей… Но взять девочку в семью? Удочерить? Прости, это невозможно.
— Но почему, Гордон?
Я действительно не понимала. В открытые окна Лангранж-Холла лился яркий солнечный свет, день выдался прекрасным. Мой супруг стоял в центре роскошной гостиной и был так же уместен здесь, как лилии, лепнина, столик на позолоченных ножках и изящные фарфоровые статуэтки на полках.
Они существовали в абсолютной гармонии — мой муж и гостиная.
Только я, как всегда, вносила удручающий диссонанс в прекрасную симфонию Лангранж-Холла. Со дня замужества я не надевала ничего яркого, всегда носила аккуратный пучок на голове и перчатки на руках. И все же умудрялась нарушать правила. Возможно, мои волосы просто были слишком яркими, голос — звонким, а присутствие — неуместным. Возможно, я просто была обыкновенной девушкой, без впечатляющей родословной, влиятельных родственников или невероятных умений.