Он находился в конце зала, на возвышении, напоминавшем подиум. Прямо над ним на обитых дубовыми панелями стенах висели портреты предыдущих ректоров.
В другой стороне располагалась буфетная стойка «по-шведски», где студенты выбирали блюда, а затем рассаживались за длинные столы, которые рядами тянулись почти через все помещение. Посетителей столовой обслуживали нарядные официанты в жилетах и галстуках-бабочках.
Обедающих студентов было немного. Парни и девушки о чем-то встревоженно и тихо переговаривались, вяло ковыряясь в тарелках.
Кларисса, Мариана и Зои сели на краю стола, подальше от других преподавателей. Кларисса погрузилась в изучение меню: ужасные события последних дней никак не повлияли на ее аппетит.
— Пожалуй, я возьму фазанину, — заявила она. — И еще… наверное, груши-пашот в красном вине. Или нет, финиковый пудинг с карамелью.
Мариана кивнула.
— Зои, а ты?
Та покачала головой.
— Я не голодна.
Кларисса обеспокоенно посмотрела на нее.
— Дорогая, тебе обязательно нужно поесть и подкрепить силы.
Ты плохо выглядишь.
— Как насчет вареной семги с овощами? — предложила Мариана. — Будешь?
— Ладно, — безучастно пожала плечами Зои.
Когда официант принял у них заказ и отошел, Мариана показала Клариссе открытку, найденную в театре. Преподавательница внимательно всмотрелась в нее.
— Если я не ошибаюсь, это святая Луция Сиракузская.
— Святая Луция?
— Она сейчас не очень известна. Луция была мученицей во времена Диоклетианова гонения на христиан в начале четвертого века.
Ее закололи, а перед этим вырвали глаза.
— Бедняжка!
— Да уж. Поэтому-то она и считается покровительницей слепых. Обычно ее вот так и изображают, с глазами на блюде. — Кларисса перевернула карточку и, беззвучно шевеля губами, прочитала надпись на древнегреческом. — А это — отрывок из трагедии Еврипида «Ифигения в Авлиде».
— О чем тут говорится?
— О том, как Ифигению ведут на смерть. — Отпив вина, Кларисса принялась переводить текст. — «Узрите, как прекрасная дева… увенчанная цветами, окропленная святой водой… восходит на алтарь жестокой богини.
Ее нежная шея будет разрублена, и жертвенник обагрится кровью». По-гречески — αἱματορρύτοις’.
Мариане стало дурно.
— Господи Иисусе!
— Согласна, жутковато.
Кларисса вернула карточку Мариане, а та, передав ее племяннице, спросила:
— Зои, что ты об этом думаешь? Мог Фоска послать Веронике эту открытку?
— Профессор Фоска? — в изумлении переспросила Кларисса.
