Есть надежда, что он вообще передумал присутствовать на сеансе.
— Пора приступать, — наконец произнесла Мариана.
— А как же профессор? — возразила блондинка.
— Вероятно, задерживается. Начнем без него. Давайте сперва познакомимся. Я Мариана.
Повисла небольшая пауза. Потом блондинка, пожав плечами, отозвалась:
— Карла.
— Наташа, — следом представилась одна из ее подруг.
— Дия.
— Лиллиан.
Серена подала голос последней:
— Вы и так знаете, как меня зовут.
— Да, Серена, знаю. — Собравшись с мыслями, Мариана обратилась ко всей группе: — Я хотела бы спросить: что вы сейчас испытываете, сидя здесь?
Вопрос повис в воздухе.
В ответ — ни единого звука. Мариана почти физически ощущала исходившую от Дев неприязнь, однако сдаваться не собиралась.
— Лично я, например, чувствую себя странно. Все время невольно смотрю на пустые места, — она кивнула на свободные стулья, — и думаю о тех, кто должен был бы прийти, но не пришел.
— О профессоре? — уточнила Карла.
— Не только о профессоре.
Как вы считаете, о ком еще я говорю?
Карла взглянула на стулья и насмешливо закатила глаза.
— Вы что, поставили их для Тары и Вероники? Какая глупость!
— Почему глупость?
— Потому что их, естественно, не будет на сеансе.
— Тем не менее они остаются частью группы, — возразила Мариана. — Мы часто говорим об этом в рамках групповой психотерапии: даже если человека больше нет с нами, долго сохраняется мощный эффект его присутствия.
При этих словах Мариане вдруг померещилось, что на одном из стульев сидит Себастьян и с любопытством за ней наблюдает.
Отмахнувшись от видения, она продолжила:
— Признаюсь, мне интересно, каково это — принадлежать к такой группе. Что это для вас значит?
Девушки молча таращились на нее."
"— В психотерапии группа часто ассоциируется с семьей: в ней так же выделяются «братья» и «сестры», «матери» и «отцы», «тети» и «дяди». Вы друг для друга тоже что-то вроде семьи? Можно сказать, вы потеряли двух сестер.
Ответа снова не последовало, и Мариана осторожно осведомилась:
— Наверное, профессор Фоска в вашей группе — «отец»? — Воцарилась мучительно-неприятная тишина.
Мариана не отступала. — Он хороший отец?
У Наташи вырвался раздраженный вздох.
— Какая чушь! — воскликнула она с сильным русским акцентом. — Как будто мы не понимаем, чего вы добиваетесь!
— И чего же я добиваюсь?
— Вы пытаетесь развести нас, чтобы мы сдуру сболтнули о профессоре какую-нибудь гадость.
