Возможно, она, зарыдав, упала бы передо мной на колени, моля о прощении. И я великодушно даровал бы его.
Какая это была бы роскошь — простить… Но мне не выпало такого шанса.
В ту ночь, ложась в постель, я горел от ненависти. Она поднималась внутри меня, как вулканическая лава. Я заснул… и мне приснилось, что я иду на первый этаж, достаю из ящика огромный разделочный нож и разрубаю маме шею. Долго режу и пилю, пока голова не отделяется от тела, а потом кладу голову в мамину полосатую сумку со швейными принадлежностями и прячу ее в надежное место — под кровать.
А обезглавленный труп выбрасываю в выгребную яму, где его никто не найдет.
Я пробудился, когда занималась зловещая, кроваво-красная заря. На меня навалились слабость, растерянность и страх.
Под впечатлением от сна я на всякий случай спустился в кухню, достал из ящика самый большой нож и внимательно оглядел его, однако следов крови не заметил. Лезвие сверкало чистотой.
Вдруг послышались шаги, и я торопливо спрятал нож за спину. Секундой позже в кухне появилась мама, живая и невредимая.
Странно, но убедившись, что мамина голова никуда не делась, я отнюдь не успокоился.
На самом деле я почувствовал разочарование.
12
На следующее утро Мариана, Зои и Кларисса вместе отправились завтракать в столовую. Для преподавателей и их гостей был устроен отдельный «шведский стол»: омлет, бекон и сосиски, разнообразные булочки и пироги, горшочки с маслом, джемом и повидлом.
Дожидаясь своей очереди у стойки с тарелками, где столпилось несколько преподавателей, Кларисса расписывала достоинства плотного завтрака.
— Он заряжает энергией на весь день. По-моему, это очень важно. Лучше всего подкрепиться копченой рыбкой… — В это время она наконец приблизилась к стойке и задумчиво осмотрела предложенные блюда. — Но в другой раз. А сегодня я, пожалуй, возьму старое доброе кеджери. Традиционные кушанья ободряют и успокаивают. Рис, отварная рыба и яйца — всегда удачный выбор!
Впрочем, стоило им сесть за стол и приняться за еду, как выяснилось, что этот выбор далеко не каждый раз бывает удачным.
Кларисса вдруг едва не задохнулась, покраснела от натуги и, закашлявшись, вытащила изо рта рыбью кость.
— Боже мой… — пробормотала Кларисса, с тревогой разглядывая ее. — Кажется, повар вознамерился нас прикончить. Будьте осторожны, мои дорогие.
Пока Кларисса медленно, с опаской ковырялась в рыбе, Мариана рассказала о поездке в Лондон и о предложении Рут провести с Девами сеанс групповой психотерапии.
