— Понял, сделаю.
— Кроме того, есть отдельные “мужские комнаты” — курительная, рюмочная и для “отдыха”. Туда относят, — княгиня хмыкнула, — проигравших зелёному змию, чтобы не позорились на людях. Но ты у нас мальчик умный, не должен туда попасть.
— Уж постараюсь, — я улыбнулся, — а есть ещё “дамские” комнаты, верно?
— Есть конечно. Отдышаться от танцев, припудриться, обсудить мужчин.
Теперь понятно, что за сундуки: обычные женские “косметички”. Удобно придумано.
Стоило войти внутрь, как аскетичность здания оказалась обманом: на нас обрушилась показная пышность.
Лепнина, золото, массивная хрустальная люстра на сотню магических свечей, мраморный пол, лестница с ковровой дорожкой, тоже вышитая золотом. Помпезность сочилась из всех щелей, обрушивалась на гостей водопадом и буквально кричала о богатстве местных дворян. На мой взгляд, очень безвкусном.
Возле парадной лестницы гостей встречала дородная дама — напудренная, напомаженная, в парике огромного размера. Рядом с ней, натянув вымученные улыбки, стояли три девушки — жгучая брюнетка и две блондинки, миловидные, но не красавицы.
— Елизавета Васильевна с дочерьми, — шепнула мне княгиня, — супруга предводителя дворянского собрания Дубасова. Кстати, он и ведёт Реестр, мы обязательно с ним поговорим.
Дама заметила нас, колыхнула монументальным бюстом и шагнула навстречу.
— Марья, милочка! — голос у неё оказался низкий и громкий, будто медная труба. — Как я рада тебя видеть!
— Здравствуй, душенька Елизавета! А я-то как рада!
Они чопорно расцеловались.
— Всё так же хороша! — голос Марьи Алексевны стал елейным. — С каждым днём всё краше. Пополнела, расцвела, будто цветок.
— Ах, ты мне льстишь, Марья! С этими заботами, балом да делами я прямо исхудала. Всё бегаю, суечусь, помогаю Николаю Васильевичу. Где уж тут хорошеть?
— Что ты! Не скромничай, выглядишь будто королева.
Дама заулыбалась и наигранно изобразила застенчивость.
— Разреши представить тебе Урусова Константина Платоновича.
Дубасова благосклонно кивнула и протянула руку для поцелуя.
Я изобразил самое приветливое выражение лица, поклонился и чмокнул пухлые пальцы. Следом полагалось приложиться и к ручкам дочерей. Брюнетка улыбнулась мне уже теплее и даже попыталась стрельнуть глазками, а блондинки смотрели свысока и прохладно. Кстати, брюнетка совершенно не была похожа ни на мать, ни на сестёр.
— Его воспитанница Александра Добрятникова и Мария Диего Франсиско Бальбоа де Кастро-и-Тенорио, — представила княгиня остальных.
