Старые и новые обитатели “принюхивались” друг к другу, не горя пока желанием общаться.
— Лаврентий Палыч, — мне надоело сидеть в тишине, — что там насчёт школы?
Фальшивый лепрекон поставил рюмку с наливкой, положил вилку с наколотым куском ветчины и несколько раз удивлённо моргнул.
— А я разве не докладывал? Забыл, старею, виноват, Константин Платонович. Прикинул расходы, посчитал смету, можем начинать строить.
— Замечательно. Вот, кстати, знакомьтесь, будущий директор школы Аполлинарий…
— Крисанфович, — орк кивнул “лепрекону”.
— Очень приятно, — Лаврентий Палыч криво улыбнулся.
— Обсудите с ним, пожалуйста, чего ещё не хватает, организационные вопросы, а я позже к вам присоединюсь.
— Константин Платонович, — “лепрекон” заёрзал на стуле, — вам надо поговорить с отцом Андреем. Школы должны открываться с дозволения церкви. Закон божий, опять же, преподавать обязательно.
— Спасибо, что сказали. Надо съездить к нему и обсудить. Но, думаю, проблем не будет.
Я отложил салфетку и посмотрел на Марию.
— Вы уже позавтракали? Тогда давайте выпьем кофий у меня в кабинете и обговорим наши дела.
Мне хотелось быстрее приступить к занятиям — Талант в груди беспокойно ворочался, и я опасался устроить ещё один пожар.
* * *
Она сидела напротив меня в кресле, закинув ногу на ногу. Смуглая, гибкая, чёрные волосы почти до плеч, шрам на щеке. Чёрные штаны и камзол, белая рубашка с кружевами на шее и манжетах. Я бы сказал, что у неё имелись особый шарм и экзотическая красота, притягивающие взгляд.
А шпага, которую она сняла с пояса и поставила рядом, придавала коктейлю остроту. Но сейчас она совершенно не интересовала меня как женщина.
— Итак, Мария, давайте…
Резко вскинув руку, она остановила меня.
— Если я твой наставник, сначала ты выслушаешь правила.
Её голос прозвучал резко, как удар хлыста.
— Слушаю вас, Мария.
— Первое. Ты говоришь мне “ты” и называешь Диего, мне так привычнее.
Она загнула большой палец на руке.
— Второе. Я заставлю тебя управлять Талантом.
Слово “заставлю” меня немного напрягло.
Накатило чувство, будто я снова студент-первогодка и магистр Переннис Люпинус начинает первую лекцию по алхимии.
— Я заставлю, чего бы мне это ни стоило, и возьму с тебя тысячу рублей золотом. Независимо, сколько на это потребуется времени. Год, значит, год. Неделя, значит, неделя. Сумма от этого не меняется и платится вперёд.
Испанка загнула второй палец, а я согласно кивнул.
— Третье. Если будешь распускать руки, я тебе их сломаю.
