— Что же, — старик усмехнулся, — мы приедем позже, когда ваш заказ будет выполнен.
— Боюсь вас разочаровать, это очень большой заказ. Лет на пять, не меньше.
— Вам не кажется, сударь, — в голосе Аристарха появилась угроза, — что вы влезли не в своё дело?
— Ах, милостивый государь! Я постоянно лезу не в свои дела, и они, даже удивительно, становятся моими.
Аристарх выдвинулся вперёд. Чувствовалось, как в нём бурлит проснувшийся Талант, накачиваясь эфиром.
— Погодите, — Матвей Евграфович придержал “Каланчу”, — господин Урусов, я вижу вы человек сурьёзный, с понятием.
Возможно, нам стоит договориться, да? Беспокоитесь за свой заказ? Понятное дело, хе-хе, когда деньги уплочены. А если мы возьмём его на себя? Сделаем вам скидку, как полагается.
— Боюсь, это невозможно — я дал слово.
— Господин Урусов, вы же разумный, хе-хе, человек. У нас, — старик кивнул на опричников за спиной, — возможностей-то побольше. Лучше работать с нами, а то ведь “сервиз” и побиться может.
— Я дал слово, Матвей Евграфович.
А моё слово стоит очень дорого. Боюсь, даже вам, — я указал на опричников, — не перебить его.
Аристарх и старик переглянулись. Матвей Евграфович покачал головой и вздохнул:
— Расстроили вы меня, господин Урусов. Жаль, что мы не завели с вами знакомство раньше.
— Никогда не поздно наладить отношения, — я хмыкнул, — главное, не начинать их с конфликта.
Старик вытащил табакерку, откинул крышку и начал разминать пальцами нюхательный табак.
— Да, — он кивнул и протянул табакерку Диего, — мне тоже так кажется.
Хотите понюшку?
Аристарх улыбнулся, будто собирался со мной помириться, и сделал шаг вперёд.
— Господин Урусов, полагаю, сегодняшнее недоразумение мы легко можем решить. Мне стоит…
Одновременно со словами он пальцем нажал на медный набалдашник трости. Дзинькнул скрытый механизм и нижняя часть трости упала, а в руках “Каланчи” осталась рукоять с узким клинком.
— Убить вас!
Он только выкрикивал слова, а лезвие уже втыкалось мне в грудь.
* * *"
"Умница Анубис готовился к схватке заранее и накачал татуировку на груди эфиром. Настолько плотно, что у меня кожа зудела весь разговор с Еропкиными. Так что, когда хмырь ткнул в меня клинком, вся эта энергия разрядилась в секунду. Лезвие, даже не оцарапав меня, попросту расплавилось. Жидкий раскалённый металл отразился от Печати и выплеснулся Аристарху в лицо.
— А-а-а-а!
“Каланча” покатился по камням двора, прижимая ладони к обожжённому лицу.
