Меня интересует, когда мы сможем встретиться с Аленом Жерфо, бывшим рулевым на «Любимой».
– Можно вопрос? – прищурился Видаль. – Почему мы начали именно с матросов, а не с гостей? Куда проще поймать Шарля Мориса в «Ренессансе» или Ролана Буайе в его апартаментах возле парка Монсо."
"– Мы начали с матросов по той же причине, по которой дом строят с фундамента, а не с крыши, – наставительно ответила Амалия. – Никогда не стоит недооценивать зоркость людей, которые работают на вас за деньги. Вы-то по наивности считаете, что они ничего не видят, а на самом деле все не так.
Кроме того, не забывайте: если для матросов случившееся было волнующим событием, то для всех остальных являлось… скандалом, о котором некоторые участники его почти наверняка хотели бы забыть. Так вот, чтобы им не вздумалось давать нам ответы в духе «ничего не знаю, ничего не видел, спал всю ночь как убитый», мы сначала побеседуем с матросами и выясним, кто где находился и чем был занят. После чего нам будет гораздо легче разговорить гостей «Любимой».
Баронесса прервала разговор и прочитала текст только что полученной телеграммы.
– Все ясно, – кивнула затем она, – Жерфо завтра возвращается из плавания, значит, завтра мы и отправимся в Бордо. Пока у нас есть день, чтобы поближе познакомиться с Женевьевой Лантельм. Я уже знаю, что она была красива и вовсе не глупа, но этого все-таки мало, чтобы понять ее характер.
– С чего вы взяли, что актриса была не глупа? – проворчал журналист, исподлобья глядя на собеседницу.
– Хотя бы с того, что она хотела, чтобы ее рисовал Ренуар, а не ла Гандара[15], – ответила Амалия, и в ее глазах сверкнули золотые искры.
Видаль вздохнул:
– Не обессудьте, но на вашем месте я бы все-таки занялся опросом непосредственных свидетелей. Какая разница, в конце концов, какой у Женевьевы Лантельм был характер?
– Потому что ее гибель пока выглядит абсолютно нелогичной, и точно так же она воспринималась в 1911 году, – ответила Амалия.
– Мы должны понять, что именно привело ее к такому концу.
– Что ж, – хмыкнул Видаль, – если следовать вашей теории, мы, наверное, должны начать с горничной.
– А почему бы нет? – откликнулась баронесса.
…Горничной Виктуар было на вид лет пятьдесят. Видаль окинул ее взглядом. Лицо любезное, но носящее отпечаток той специфической замкнутости, которая присуща только слугам, имеющим большой опыт работы с самыми разными господами.
