Он упал в обморок прямо внизу, Александр и Ксения унесли его наверх.
Дверь Амалии открыла Аделаида Станиславовна.
– Миша вернулся, – каким-то не своим, чужим голосом проговорила она. – Живой!
Амалия ахнула, поднесла руку ко рту и мимо матери бросилась в комнату. Однако в коридоре ее остановила дочь.
– Он поел и теперь спит, – шепотом сказала Ксения. Затем поколебалась, но все-таки добавила: – Наверное, надо сказать его семье.
– Да, в самом деле, – согласилась Амалия, успокаиваясь.
Однако она все же приоткрыла дверь и заглянула в комнату, где на диване, подложив под щеку ладонь, как в детстве, спал ее сын.
Несколько дней назад он был обрит наголо, но теперь волосы стали отрастать, и Амалия сразу же увидела под волосами плохо зарубцевавшийся шрам. К ней подошел Александр.
– Одежду придется сжечь, – шепнул он, – там полно вшей. Кроме того, он приехал по подложным бумагам.
– Хорошо, – тоже шепотом ответила баронесса. – Я займусь бумагами, а ты одеждой.
Михаил проспал тридцать пять часов подряд и пробудился, когда все уже начали тревожиться.
К нему подступились с вопросами, но он был не в настроении говорить и попросил поесть. Появилась Лиза с детьми. Дети повисли на шее Михаила, а самый младший, испуганный видом отца, заревел в голос.
Потом все собрались в большой столовой с витражами по рисункам де Фёра[7], на которых были изображены прекрасные дамы в шляпках и длинных платьях (солнечные лучи, проходя сквозь цветные стекла, отбрасывали на лица присутствующих причудливые блики). Вся безвозвратно ушедшая Прекрасная эпоха была запечатлена на этих очаровательных, уютных, легкомысленных витражах.
Общая беседа не клеилась, женщины то и дело плакали, хотя их губы улыбались.
Вернулся! Живой!
– Я не буду рассказывать, что видел, – заговорил наконец Михаил, – это не предмет для застольной беседы. Скажу только одно: превратить большую прекрасную страну в это… – Он замолчал, на его скулах ходуном заходили желваки.
– Да, – вздохнул его тесть, – профукали Россию-матушку! Профукали, прости господи…
Он сладострастно зажмурился и выпил водки.
– Как вы все? – спросил Михаил. – Я же несколько лет не имел от вас никаких вестей… В Белграде у меня все вещи украли, я тяжело заболел и чуть не отдал богу душу, но думал только об одном: добраться до этой квартиры и увидеть тебя, мама…
Лиза, услышав слова мужа, поджала губы. Опять мать! Нет чтобы жену упомянуть!
– Ксения у нас все еще не замужем, – принялась рассказывать новости Аделаида Станиславовна.
