– Что мои пьесы убогие и скучные. Запомните, сударыня: вы можете оскорбить жену, дочь, мать любого человека – и не исключено, что тот вас простит, и вы даже останетесь с ним друзьями. Но никогда, никогда не говорите писателю, что он плохо пишет. Потому что такие вещи не забывают и не прощают.
– Вас, наверное, забавляло, что вы знаете тайну, которой не ведает больше никто? Не считая убийцы, конечно, – уронила Амалия. – А потом вы увидели возможность сделать на этой тайне деньги.
Невер кивнул:
– Я устал от нищеты.
Если вам любопытно, было ли мне совестно, отвечу сразу же: ни капли. Судьбе было угодно, чтобы я разбогател благодаря Жинетте, которая меня презирала, и ее убийце, который думал, что останется безнаказанным. А я никогда не иду против судьбы. Рассказать вам, как все было?
Старик оживился, и по блеску его глаз Амалия видела, что он до сих пор воспринимает ту давнюю трагическую историю как хорошую шутку.
– Я позвонил убийце и заговорил с ним голосом Жинетты. У нее был такой томный голос, с придыханием… а я когда-то выступал на сцене и считался неплохим актером.
Ах, если бы вы слышали, что творилось на том конце провода! Это было поразительно, я бы никогда не мог придумать ничего подобного, даже если бы захотел. Вдоволь помучив убийцу, я потребовал денег. Бог мой, чего я только не наслушался в тот момент… И только угроза рассказать всем правду заставила убийцу пойти на попятный.
– И много вы денег от него получили? – спросила Амалия.
– Чуть больше миллиона. Правда, по частям, – небрежно ответил Невер.
– Под Парижем у меня прекрасный замок, записанный на мою родственницу. Знаете, оказывается, довольно забавно играть бедняка, когда сам богат и не ведаешь счета деньгам. Честное слово, это была самая любопытная роль в моей жизни.
– Вы не уехали с улицы Рише, чтобы убийца вас не вычислил?
– И потому тоже. Но я же вам говорю: я наслаждался своей ролью. Время от времени убийца пытался найти шантажиста. Он ведь далеко не глуп… и понимал, что только тот, кто находился тогда на яхте, может знать о том, что там произошло на самом деле.
И бедняга метался, терзался подозрениями: тот? этот? Но он был у меня на крючке, да… и я не собирался отпускать его… После войны убийца, правда, взбрыкнул и заявил, что у него нет больше денег. Вранье, конечно. А мне как раз в то время попалась на глаза некая девица из приюта. Одно лицо с Жинеттой, только без родинки на щеке. И я…
– Из какого приюта? – быстро спросила Амалия.
– Сен-Луи, по-моему.
