Когда прощались на яхте, она сказала:
– Мы вернемся в августе… Ты будешь ждать?
– Конечно!
– Я пошлю тебе телеграмму, как только смогу… И письмо…
В Генте молодой человек незаметно для матросов и гостей сошел на берег, но, уходя, все же обернулся. Последнее, что запомнил, – воздушный поцелуй, который она послала ему, стоя у того самого окна.
Глава 5
Сведения инспектора
– Я навел справки о счетах доктора Морнана, – сообщил журналисту Ремийи. – Внешне все выглядит вполне логично: он много работал, много получал и много тратил.
Затем я занялся наследством, которое досталось Обри. Твой капитан получил его от дяди. Тот тоже бывший моряк, оставил службу, занялся коммерцией в колониях, не то чтобы с большим размахом, но вполне достойно.
– То есть Раймон Обри чист? – нетерпеливо спросил Видаль.
По задумчивому выражению лица Ремийи он сразу же понял, что его друг сказал не все.
– Я проверил еще кое-что, – сказал архивист. – В конце 1911 года твой капитан ни с того ни с сего занялся биржевыми спекуляциями и стал покупать большое число акций.
Недешевых акций, замечу. И это было до того, как он получил наследство.
– Интересно… – уронил Видаль. – Конец 1911-го – как раз тогда, когда Жозеф Рейнольдс начал судиться с газетой, обвинившей его в убийстве жены.
– А капитан дал показания в его пользу, – усмехнулся Ремийи. – Мое мнение – Обри пырнули ножом не зря. Поговори с ним, пока он еще жив… и пока до него не добрались, потому что завтра может быть поздно.
– Спасибо за совет, старина, – улыбнулся Видаль.
– Но ведь к раненому никого не пускают.
Репортер дружески попрощался с архивистом и поднялся к себе в кабинет, после чего снял трубку телефона.
– Госпожа баронесса? У меня есть новости. У вас тоже? Приехать к вам? Хорошо, сейчас буду."
"Однако Видалю не удалось покинуть здание редакции так быстро, как он того хотел, потому что на выходе из здания к нему подошел низкорослый брюнет с высокомерным лицом и неприязненно посмотрел на него снизу вверх. Левую руку брюнет держал немного на отлете, что наводило на мысль о недавнем ранении.
– Мсье Видаль? Пьер Видаль?
– Да, – кивнул журналист.
– Граф Никола де Сертан, – церемонно представился человечек. Но руки не протянул. – Вы имели несчастье побеспокоить мою жену, хотя я просил вас не делать этого. Вы довели ее до слез! Она вернулась сама не своя после разговора с вами, и…
– Сударь, – перебил его Видаль, – у вас неверные сведения. Я вовсе не разговаривал с вашей женой.
