Едва услышав имя сына, женщина всплакнула, объявила, что войны ужасны, потому что отнимают детей у родителей, и полезла за семейными альбомами – показать гостье, какой молодец был ее Жак.
Амалии пришлось провести в гостях у мадам Шавийар несколько часов, и все только ради того, чтобы услышать подтверждение слов рулевого. Да, Жак видел на борту постороннего. Да, это было ночью, и тот явно прятался. Но потом капитан Обри осматривал яхту, и никаких следов «номера восемнадцатого» не обнаружил.
Когда баронесса вернулась из Версаля, консьержка сообщила ей, что ее спрашивал Пьер Видаль.
Поднявшись в квартиру, Амалия немедленно позвонила ему.
– Простите, что не смог вас сопровождать к мадам Шавийар. Но Жюльен, мой редактор, уже неделю не получал от меня новых статей. Поэтому… – принялся объяснять журналист.
– Все в порядке, Пьер, вы ничего не потеряли, – успокоила его Амалия. – Шавийар действительно видел на яхте незнакомца, так что Жерфо нам не солгал. У вас есть какие-нибудь новости?
В трубке повисла пауза.
– Я полагаю, лучше будет обсудить все при встрече, – сказал наконец Видаль.
– Хорошо, – легко согласилась Амалия. – Приходите ко мне в любое время.
Вечером репортер появился у баронессы. Вид у него был утомленный, но довольный, и Амалия сразу же поняла, что Видаль явился не с пустыми руками.
– Во-первых, горничная Шарля Мориса нам солгала: актер вовсе не в Лондоне, а в Ницце, – продолжил журналист. – Снял виллу, отдыхает с семьей от поклонниц и разучивает новую роль.
И Видаль положил на стол листок с адресом.
– Прекрасно, значит, прокатимся в Ниццу, – кивнула Амалия. – Что-нибудь еще?
– Мой человек проверил оба наследства, которые в свое время достались Тенару, – сказал журналист. – Все абсолютно чисто, он действительно получил деньги после смерти своих родственников.
– А капитан Обри?
– Сами понимаете, речь идет о колониях… Требуется больше времени, чтобы все проверить.
Глаза Видаля блестели, и Амалия поняла, что журналист сейчас выложит свой козырь.
– Кстати, вам известно, что Ролан Буайе тоже кое-что унаследовал? – в самом деле сообщил тот новость. – Какое-то время тому назад он был почти разорен, и вдруг очень кстати умерла его двоюродная бабка.
– Когда именно?
– В 1913 году.
– То есть еще при жизни Рейнольдса. – Амалия внимательно посмотрела на собеседника. – А это наследство, оно настоящее?
Видаль усмехнулся:
– Да, но есть сложность.
