– Что говорила актриса? Что хотела бы быть в это время в Париже, где ее так любят. Крайне двусмысленное высказывание, кстати! Но если бы у нее спросили напрямик, кого она имеет в виду, мадемуазель Лантельм сделала бы большие глаза и сказала, что говорит о своей публике. Какое у нее было настроение, когда актриса прибыла на яхту? Отвратительное. Но после Амстердама внезапно изменилось. А когда на борту впервые замечают незваного гостя? Опять-таки после Амстердама. Поначалу-то все шло без сучка без задоринки, никто ни о чем не подозревал, но тут гостя обнаружили.
Заметьте, два человека его видели, но никто не заметил следов его пребывания на борту, а ведь ему надо было где-то спать, что-то есть… И не только есть, дорогой мсье Видаль! Конечно, хозяйка прятала его в своей каюте.
– И куда же он делся? – недоверчиво спросил журналист.
– Судя по всему, в Генте или еще до него наш «номер восемнадцатый» был вынужден сойти на берег. Причем ему пришлось сделать это не только потому, что он выдал себя.
Не забывайте, яхта плыла в Германию! В Эммерихе таможенники, скрупулезно считавшие бутылки шампанского, вполне могли обнаружить нашего незнакомца. Конечно, любовники не стали рисковать. Он сошел на берег, а Лантельм… А актриса, скучая, вскоре написала ему письмо, которое тот никогда не получит… – Амалия покачала головой. – Почему, ну почему Ева Ларжильер была так нелюбопытна и даже не запомнила его имени? Это бы так все упростило!
– Может быть, имя запомнил Леопольд Эттингер? – предположил Видаль.
– Художник ведь тоже видел письмо.
– Так достаньте мне Эттингера! – объявила баронесса. – Где хотите и как хотите! Он мне нужен. Конечно, я поговорю с друзьями Лантельм, может быть, кто-то из них и знает, о ком идет речь. Хотя слова мадемуазель Сильветт о скрытности Женевьевы в сердечных делах, которые для нее что-то значили, не слишком обнадеживают.
– Мы ищем разносчика цветов? Или суфлера?
– Ни того и ни другого, – усмехнулась Амалия. – Ради них она бы не стала так рисковать.
Да что там рисковать – попросту терять голову. Думаю, это был кто-то… поинтересней, скажем так.
– Актер? У нее ведь были романы с актерами, с которыми она играла, и не один раз.
– Тогда бы мы давно уже знали его имя. В актерской среде утаить такие вещи невозможно. Нет, ее избранник явно не актер.
– Может быть, кто-то, связанный с театром?
Амалия укоризненно посмотрела на Видаля.
– Я просто пытаюсь понять, – пояснил тот с улыбкой.
