То превращаешься в испуганного кролика. Достаточно игр, Вилена. Хватит демонстрировать свое актерское мастерство. Думаю, мы оба можем вести себя как взрослые люди, — произносит, дыша тяжело, со свистом.
Тоже нервничает? Или так сильно возбужден? Господи, как же мне страшно!
Тагир вдруг резко поднимается, вылезает одним движением из ванной. Следом, поднимает на ноги и меня, достает как ребенка. По нам стекает вода, вся уборка насмарку. Обхватив мою талию, Валиев вдруг сажает меня на расположенную рядом тумбу, на которой валяется полотенце.
Кожа покрывается мурашками, стекающая по волосам вода становится ледяной. Тагир придвигается ближе, разводит мои бедра.
Мне больно дышать. Не знаю, от страха или от жара, что испепеляет легкие. Сердце колотится с такой силой, словно хочет вырваться из груди.
— Посмотри на меня.
Поднимаю глаза, сгорая от смущения. Взгляд Валиева пристальный, жадный. Моих складок касается что-то твердое, горячее и очень большое. Понимаю, что вот он, момент о котором я когда-то мечтала чуть ли не каждую ночь перед тем как заснуть.
Мне хочется, чтобы он сказал что-то ободряющее. Приятное. Но сама не могу выдавить ни слова. Тагир максимально широко разводит мои ноги, и от испуга все мысли вылетают у меня из головы. А потом удивляет тем, что опускается передо мной… на колени.
Теперь его лицо напротив моей промежности. Меня снова начинает колотить от смущения и паники, не понимаю, что он хочет, что собирается сделать… Его лицо все ближе, напряжение внутри, похоже на спираль, которая сжимается все сильнее.
Чувствую, что я на грани нервного срыва от всех этих потрясений."
"Первое же прикосновение языка к моей плоти действует на меня подобно взрыву. Меня ломает от странной, тянущей боли, меня корежит от невероятных эмоций, которые никогда прежде не испытывала. И даже не догадывалась, что может быть вот так. Бездна изысканно-болезненно-сладких ощущений. Кожа влажная от испарины, а сердце колотится все быстрее. Со стоном зарываюсь пальцами в черные волосы Тагира.
Тяну с силой, сама не понимая, чего хочу — оторвать его голову от себя, или притянуть ближе. В ответ слышу утробное рычание. Язык скользит по складкам плоти, надавливая сильнее, мучая нестерпимо. Чувствую себя абсолютно ослепленной. А Тагир, не обращая внимания на мои всхлипы и стоны, сосет, лижет, трахает меня своим языком. Жестко и напористо, так что мне остается лишь ловить ртом воздух, всхлипывать от выкручивающего наслаждения.
