Не заводи меня сильнее, — почти рычит Тагир, притягивая меня еще ближе.
Как сказать, что я не специально? Неужели не понимает, насколько сильно мне страшно?
— Пожалуйста, хватит…
Взгляд Валиева задерживается на моей груди, пока еще прикрытой бюстгальтером. Обхватываю себя руками.
— Пожалуйста, не рви! У меня же больше нет белья!
Боже, как стыдно, сама не понимаю, как вырвались эти слова.
Мне бы хотелось быть совсем другой. Уверенной. Дерзкой. Соблазнительной. Как он может хотеть такое жалкое существо?
Тагир медленно берет меня за запястья.
Разводит руки в стороны. Затем его ладони скользят мне за спину, находят застежку. Расстегивают нарочито аккуратно. В этот момент мне уже плевать на бюстгальтер. Его взгляд на мгновение застывает, гипнотизирует. Валиев наклоняется, накрывает ртом затвердевший сосок, принимается ласкать губами и кончиком языка, затем проделывает то же самое с другим соском. Все это время кусаю губы, сдерживая стоны. Мне стыдно. Мне приятно. Боже, как же приятно…
Валиев отстраняется, отпускает зажатый меж губами сосок нарочито медленно.
Обхватывает ладонью мой подбородок, долгим внимательным взглядом сканирует мое лицо. Чувствую, как начинают гореть щеки…
Он набрасывается на мой рот таким глубоким и жадным поцелуем, что забываю о необходимости дышать. Издав стон, сдаваясь, впускаю его язык в свой рот, повторяю его движения, робко отвечая на вызов. Вокруг и внутри единый ритм страсти, который ощущаю повсюду, в воздухе, на языке, в крепкой хватке сильных пальцев…
Кожа пылает.
Губы дрожат.
Рука Тагира проникает между бедер, теперь с неумолимой настойчивостью, начинает медленно скользить по складкам плоти. Но когда пытается ввести свой палец в меня, непроизвольно дергаюсь, меня охватывает паника. Он хочет сделать это здесь, прямо в ванной… Почему-то меня это сильно пугает… Наверное, если сказать ему, что я еще никогда… Он остановится. А если… если вообще не захочет меня? Отвернется… Вика часто повторяла, что мужчинам не нравятся девственницы.
Говорила, что именно поэтому Валиев никогда не смотрел на меня как на женщину. Только как на ребенка.
Если ты девственница — значит не интересна мужчинам. Надо лишь потерпеть. Может к лучшему, что в ванной. Он не заметит…
— Хватит строить из себя недотрогу, — рявкает Тагир, сделав свои выводы из моего поведения.
— С чего ты взял, что я что-то строю из себя? — спрашиваю, тяжело дыша.
— То ты смотришь так, словно просишь, чтобы я немедленно тебя трахнул.
