Щелкнув зажигалкой, затянувшись сигаретой, долго смотрел на меня, выпуская сизый дым, о чем-то раздумывал.
Он меня пугает – его взгляд, то, как он рассматривает меня. Но я еще не воспринимаю его слова всерьез, потому что это не может быть правдой, ну, разве только в кино."
"– Волк, я такие деньги не найду, тем более за неделю, это очень большая сумма, – пытался уговорить дядя разъяренного мужика по прозвищу Волк.
Да… оно ему подходит.
– Я своего решения не изменю! – пробасил Волк. – Тебя никто насильно не заставлял играть, это только твое решение, и правила ты знал, прежде чем перешагивать порог моего казино.
– Волк… я тут чего подумал, а может… это… – засуетился дядя, почесывая лысеющий затылок. Я уже даже не дышу, чувствую, как кровь отхлынула от моего лица в плохом предчувствии.
Волк нахмурился, вложив свои огромные руки в карманы брюк, прикусил сигарету у края рта, немного сощурив глаз со стороны сигареты, сказал:
– Ты что там мямлишь?
Дядя вытер со лба выступивший пот и продолжил:
– Ну, раз такое дело, чего ждать неделю… эм… забирай тогда племяшку мою.
–Забирать? – спросил Волк также спокойно.
– Да-да, забирай, – осмелел мой дядя.
Они разговаривали так, как будто я пустое место, будто меня здесь нет.
– Поясни-ка мне, я что-то плохо понял, то есть я могу забирать твою племянницу и отдать своим пацанам на растерзание? – достав сигарету изо рта, стряхивая пепел на пол, спросил Волк.
Глаза дяди забегали, потом остановились на мне.
А мне уже воздуха не хватает, еще этот сигаретный дым, чувствую себя выброшенной рыбой на берег.
– Прости меня, племяшка, другого выбора нет, сама видишь, – и развел руками.
Весь ужас происходящего накатывает на меня волной, я шепчу дрожащими губами дяде:
– Ты что такое говоришь, дядя?
Уже не обращая на меня внимания, обращается к Волку:
– Волк, я не могу смотреть спокойно, это же моя племянница, не рви мне душу, забирай скорей, и мы квиты. Я тебе ничего не должен.
– А ты, Вика, держись, у тебя будет все нормально, подстроишься там под ситуацию. Ну, не мне тебя учить, разберешься, тем более, мужики-то у тебя уже были, – дает бредовое напутствие мне мой родной дядя.
– Ты с ума сошел? – прорезался мой голос. – Я твоя племянница, очнись, ты как жить будешь, зная, что ты меня в счет своего долга продал, а, дядя? – со слезами на глазах сказала я, обращаясь к дяде.
– Как-как, плохо буду, плохо, но ты и дядю пойми.
