Вышел из машины, пару парней пошли за мной, остальные остались у въезда. Соорудили на время стройки.
– Прораб на месте? – спросил я на проходной."
"– Доброе утро, Руслан Тимурович. Все собрались: прораб, инженер, проектировщик тоже здесь.
–Хорошо, Михалыч, не мухлюй на посту, знаешь, что я это не люблю. Если что пропадет или кто из детей забредет и пострадает, накажу тебя.
– Так… я… Вы что, Руслан Тимурович. Я как сокол, все вижу издали, у меня тут и муха не пролетит.
– Ну раз, как сокол, значит, молодец, – прошел через проходную, дед поднял настроение.
Михалыч был коренастым мужчиной преклонного возраста, шестьдесят два года, в хорошей форме. Михалыч чем-то напоминал Руслану его деда, даже внешне. Сколько раз Руслан говорил ему:
– Михалыч, давай уже на покой, сколько можно работать?
– Руслан Тимурович, дык не могу я дома сидеть, работа – лучшее лекарство от одиночества.
– Хорошо, Михалыч, работай, если что надо, может, помощь какая – говори, не стесняйся, или через моих людей передавай.
– Спасибо, Руслан Тимурович. Слава богу, пока не жалуюсь на здоровье. Дед бы тобой гордился, сынок, – по-отечески сказал Михалыч Руслану.
Дошел с охраной до места самой стройки. Все ждали меня, стояли в десяти метрах от работающего экскаватора, цвет которого напомнил мне волосы Рыжей девчонки. Твою мать, слишком часто я думаю о ней, надо трахнуть, и все пройдет.
– Доброе утро, Руслан Тимурович, – поздоровались со мной мои подчиненные, это вывело меня из раздумий.
Прочистил горло и тоже поздоровался:
– Да-да, и Вам всем доброе, давайте уже по существу, – почему-то огрызнулся я на работников, которые соблюдали простые правила этикета.
Чертова ведьма… я уже и на работе не могу спокойно работать из-за нее!
Вика
Смотрю на него во все глаза, как же мне хочется стереть с его наглой морды эту мерзкую ухмылочку. Хозяин жизни, захотелось унизить – унизил. Ах, мама-мама, как же жаль, что ты не родила мне брата, здорового такого, он бы начистил ему наглое лицо.
Собираю по столу осколки от кофейной кружки, какая красивая кружечка была. Жаль, что его лицо так не может разбиться, я бы с удовольствием его уронила. К столу подошла Лида. Увидела разбитую кружечку и обеспокоенно спросила:
– Виктория, Вы не поранились?
– Спасибо, Лида, что переживаете, за меня давно никто не переживал, – взгрустнулось мне.
– Давайте я помогу, хотя бы со стола собрать?
– Нет-нет, я все сама.
– А-а… ну да, Хозяин, как я могла забыть.
