Сидя с прямой спиной, вскинув свой зеленый взгляд больших глаз на меня, говорит:
– Я не голодна.
Смотрю на девчонку, прищурив свои глаза:
– Дерзишь, девочка?
– Нет, – было мне ответом.
– Вчера ты была более молчалива.
– Просто вчера вы очень впечатлили меня своим появлением в моем доме. Настолько, что я дар речи потеряла, мне потребовались сутки, чтобы прийти в себя.
Втянув, казалось, весь воздух из комнаты, закипая от гнева, встал со своего места, обогнул стол, подошел к ней.
– Встань! – пробасил я.
Девчонка встала, понимая, что настроение у меня испортилось.
Медленно намотал на руку ее рыжие волосы, натянул, нависая над ней, сказал сквозь зубы в перепуганное лицо:
– Играть со мной решила… сучка… м-м-м… или хочешь, чтобы я действительно тебя подарил своим пацанам? А может, ты считаешь, что я позволяю своим шлюхам со мной так разговаривать?
Ее глаза забегали. Пересохшими губами она мне тихо сказала:
– Я не шлюха.
– Шлюха, моя шлюха! И если ты плохо себя будешь вести, отдам тебя своим пацанам.
Троих потянешь, так тебя еще не драли, а? Отвечай!
– Нет, – прошептала она.
Мои глаза налились кровью, я в бешенстве.
– Мои парни, бывает, из-за плотного графика неделями женщин не видят, только представь, что они с тобой сделают. Так себе перспектива, да?
– Не надо… не отдавайте меня, пожалуйста… своим… своим, – затараторила она.
– Ты что, испугалась моих пацанов, дура. Не их надо бояться… меня бойся. Ты же будешь послушной девочкой… м-м-м?
Отпустил ее волосы, и она закивала, как китайский болванчик.
– Ну, вот и умница, а теперь садись и съешь свой завтрак, – усадил ее силой за стол. – Не люблю трахать тощих, ты и так не соответствуешь моим стандартам. Понравилась ты мне, Виктория. Сам не знаю почему, – сказал, открывая перед ней крышку ее блюда. – Вот ты мне скажи, с какого возраста тебя трахают? – сам не знаю, зачем мне эта информация, ни у одной шлюхи не спрашивал, а тут меня это даже еще больше разозлило. – Молчишь? Угу… и так все ясно.
Она вцепилась в столовые приборы.
Я присел напротив, устраиваясь удобно в своем кресле и глядя, как она нервно кромсает свой омлет, гоняя кусочки по тарелке."
"– Ешь давай… живо! И впитывай каждое слово, которое я тебе сейчас скажу. Не торопись, ешь медленнее, у тебя никто не отберет. Значит, так. Трахать тебя буду только я, когда захочу и где захочу, а ты с большим удовольствием будешь раздвигать свои длинные ножки. Я своим ни с кем не делюсь, поэтому успокойся, отдавать никому не собираюсь.
