Даже если я в разговоре с Джулией как-нибудь скрыто передам ей, что я в беде, во-первых, люди здесь работали неглупые, все с военным прошлым, и расшифровать послание студентки им будет несложно. А во-вторых, таким образом я очень сильно подставлю подругу. Нет, рисковать Джули и Эмми я не буду — ввязалась в проблемы, потрудись сама их и решать, Харт.
— Но ведь подруги будут звонить, захотят поинтересоваться, как я себя чувствую, и, учитывая, что доступа к средствам связи у меня не будет, как они ко мне дозвонятся? — резонно отметила я.
— Связь будет односторонней: ваш телефон включён, находится под контролем ""24/7"", активирован автоответчик, любой, кто захочет с вами связаться, может оставить вам голосовое сообщение, я немедленно об этом узнаю, и вы им перезвоните в моем присутствии. В разговоре с подругами не забудьте упоминать разницу во времени в девять часов, а также желание побыть одной и разобраться в себе, ведь у вас депрессия.
Я понимала, что если я соглашусь на эти условия, план может сработать.
Подруги ничего не заподозрят, я могу всегда сказаться уставшей или принимавшей процедуры, и девятичасовая разница во времени тоже играла на руку. Моему отцу они ничего не скажут, зная его проблемы с сердцем. Если я сама этого захочу — меня никто не хватится. Другое дело, хочу ли я выполнять эти правила? Доверяю ли я Сандерсу? Я подняла глаза и внимательно посмотрела на него:
— А если я откажусь пойти на ваши условия?
— Мне понятно ваше недовольство, — кивнул Сандерс, — вы отрезаны от мира, ограничены в информации и точных ответов вам не дают.
Но в мои обязанности входит обеспечение вашей безопасности, и больше мне нечего вам сказать. Если вы откажетесь от сотрудничества, мне придется запереть вас в этой комнате и лишить любого контакта с внешним миром до того момента, пока угроза не будет устранена. Я найду другой способ успокоить ваших близких, не поднимая ажиотажа вокруг вашего исчезновения, — спокойно, но уверенно ответил Сандерс.
Я опустила глаза и была вынуждена принять ту простую истину, что возможности этого человека безграничны, и он сделает все так, как считал нужным, независимо от того, пойду я на сотрудничество или нет, и мое согласие для него не обязательно.
По лицу Сандерса я видела, что он не блефовал, — если я не представляла, как он собирался успокоить моих близких, то это не значило, что он не сможет этого сделать.
Все, что он говорил, было логичным и походило на правду. Тон его был спокойным, без угроз и нажима.
