Раньше мы часто выезжали семьей на пляж, и я плескалась в мелководье с другими детьми, но потом, когда от нас ушла мама, отец перестал ходить даже на рыбалку, и мое знакомство с морской стихией так и осталось детскими воспоминаниями о мелководье. Может быть, именно поэтому я и не доверяла глубине. На острове мы с Эльзой купались на отмели в маленькой лагуне, и вода мне доставала по пояс, не больше. Я никогда не заходила далеко, и мой единственный заплыв на глубину я могу вспомнить только с Барреттом в бассейне, а повторять этот подвиг в одиночку, не чувствуя надежных рук своего мужчины, у меня совсем не было желания.
Я посмотрела на темную глубокую синь, откуда вынырнул Барретт, и отрицательно покачала головой его спине, вернее голове орла, который, определенно, остался недоволен моим отказом. От волнения я обняла себя руками, будто желала укрыться от этой стихии, и машинально сжала пальцы на ногах, отчего мои пятки тут же погрузились в белый мягкий песок. Внезапно Барретт развернулся в мою сторону и, подплыв чуть поближе, остановился.
Увидев, что я так и осталась стоять на берегу, он смахнул воду с лица и констатировал.
— Здесь есть дно.
— Все равно глубоко, — отрицательно покачала я головой, и, косолапя, поджала пальцы ног еще сильнее, щурясь то ли от солнца, то ли от волнения.
— Не глубже, чем в бассейне, — продолжил он.
Мне хотелось сказать, что в бассейне не боялась глубины, потому что была с ним, а не одна, но сейчас я не хотела навязываться, понимая, что мой мужчина приехал с целью расслабиться и насладиться морем, а не для того чтобы носиться на мелководье со мной, не умеющей плавать.
— Не беспокойся… я тут поплещусь, — ушла я от темы и для большей убедительности села в воду, поплотнее натянув на себя кепку.
Но, вероятно, Барретта мой ответ не устроил, потому что, недовольно сказав что-то про головастика, он походкой киборга направился на меня.
Не успела я опомниться, как Барретт одним движением поставил меня на ноги и, развернувшись, закинул меня на спину.
Моя и без того свободная кепка съехала на бок и упала, но я не стала ничего говорить Ричарду, лишь плотнее обхватила его торс ногами и прижалась щекой к его прохладному затылку. Я осторожно поцеловала шрам и, чувствуя губами его соленые мокрые волосы, тихо прошептала на ухо:
— Ты пахнешь соленым ветром и солнцем.
Барретт по обыкновению ничего не ответил, лишь тихо бросил ""держись крепче"", и мы начали погружаться.
