— Я студентка факультета истории искусств, — в сотый за сегодня раз произнесла я, уверенная, что он уже знал об этом.
— А я, признаться, страстный коллекционер предметов искусства, — и я вспомнила слова Алека по этому поводу. — Недавно приобрел умиротворяющий сельский пейзаж Писсарро.
— Вам по душе сельские воздушные пейзажи? — немного удивилась я.
— Я слышу сомнения в вашем голосе, — усмехнулся Назари.
— Я пошла на поводу своих стереотипов, — извинилась я. — Писсарро один из величайших мастеров импрессионизма и…
— О, вы правы, — остановил меня араб, — сельская тематика не для меня, я приобрел его на перепродажу, — улыбнулся он и, посмотрев на Ричарда, продолжил: — И если мистер Барретт не будет возражать, я бы хотел узнать у вас, какая тема ближе мне по вашему мнению?
— Не возражаю, — сказал Барретт, и мне показалось, что в его глазах промелькнула вспышка интереса к тому, что я отвечу.
Чёрт. Как раз на этот вопрос я хотела отвечать меньше всего.
Но оба мужчины смотрели на меня, а я, стиснув зубы, улыбалась Барретту, желая пребольно наступить ему на ногу, так как у меня были подозрения, что он-то как раз знал ответ.
""Что ж, мистер Барретт, раз вы хотите затронуть эту тему…""
— Ваша тема в искусстве — это женщины, — коротко ответила я.
— Покорен вашей проницательностью, — слегка склонил голову Назари.
— И как же я вижу женщину в искусстве?
На этот вопрос я хотела отвечать еще меньше, но тема уже была затронута, и ее нужно было продолжать.
— Скорее Махой обнаженной, нежели одетой.
— Браво, — блеснул улыбкой Назари, — эротизм женщины, запечатленный гением художника или скульптора, одна из самых волнующих тем, вы не находите?
— Безусловно, — согласилась я, — Рубенс, Курбе, Лотрек… эти художники открывали мужской взгляд на суть женщины, то, какой они ее видели. Но… — и я попыталась сформулировать свою мысль, чтобы тактично уйти от этой темы.
— Но… — эхом повторил Назари и замер в ожидании ответа.
— Иногда, если это не касается литературного или античного сюжета, не обязательно изображать обнаженное тело, чтобы показать сексуальность.
— Ибо истинная женская красота и эротизм это то, что невозможно скрыть, а не то, что выставляется напоказ, — подхватил мою мысль Назари.
Я кивнула в знак согласия и облегченно выдохнула, уверенная, что мне удалось закрыть эту щекотливую тему, но как оказалось, рано радовалась.
