Переодевшись в длинный закрытый сарафан и убедившись, что наряд скрыл все самое эпатажное, я прошла в гостиную и вздрогнула от испуга, увидев перед собой тайскую женщину лет сорока."
"— Добрый день, мисс Харт, — улыбаясь, поздоровалась она, и я поклонилась в ответ. — Я Сумали, ваша горничная. Меня прислал мистер Барретт.
— Зачем?
— Помогать вам во всем, — вновь поклонилась она. — Сейчас я подам вам завтрак и таблетки обезболивающего. Где вы будете завтракать? Здесь, в спальне или столовой?
— Здесь, — кивнула я, удивившись, откуда она узнала о моем желании выпить обезболивающее.
Она вновь низко мне поклонилась и ушла в неизвестном мне направлении — вероятно, на кухню.
Я села в кресло и тут же подскочила, ощутимо почувствовав укус на своей попе, как наказание за проявленную ночью инициативу. Опять опустившись на мягкие подушки, уже более медленно и аккуратно, я отметила в очередной раз, что каждое мое движение напоминает мне о Барретте, и даже если бы я захотела переключить свое внимание, то боль, отдававшаяся во всем теле, напомнила бы мне о ночи с Дьяволом.
Внезапно раздалась телефонная трель, и я услышала голос Сумали:
— Резиденция мистера Барретта…. Нет, мистера Барретта нет в данную минуту, но вы можете оставить сообщение, и я передам… Да, мисс Харт уже не спит… — в воздухе повисла долгая пауза, и вновь послышался голос Сумали: — Хорошо, я спрошу у нее.
Я удивилась, что меня искали, но тут же объяснила тем, что вероятно это кто-то из своих, кто знал, что я вылетела в Бангкок, и не дозвонился на сотовый.
Не успела я додумать эту мысль до конца, как в следующую секунду увидела Сумали, идущую ко мне. Поклонившись, она протянула мне телефонную трубку и произнесла:
— С вами хочет поговорить мистер Назари.
Глава 33
На секунду я застыла, соображая, должна ли я говорить с этим странным человеком, и какова будет реакция Ричарда, когда он узнает, что я говорила с Назари.
С одной стороны, я вполне могла отказаться от этого разговора, сославшись на головную боль или плохое самочувствие, но с другой стороны Назари бы подумал, что я его боюсь, или хуже того, он бы мог сделать вывод, что мне запретил разговаривать сам Ричард, что тоже могло быть трактовано как страх перед Назари.
Нет, ни я, ни тем более Ричард не боялись араба, и я уверена, что несмотря на свою наивность, как считал мой мужчина, светскую беседу я смогла бы поддержать, удерживая этого человека на достаточном расстоянии.
