Затаив дыхание, я с рассматривала этот рубец и внезапно поняла одну простую истину — хотел того Ричард или нет, но этот след будет вечным напоминанием обо мне, моей личной отметиной, которая навсегда останется с ним.
Барретт скрылся в ванной, а я, уткнувшись лбом в колени, закрыла глаза и попыталась навсегда отпечатать в сознании каждый миллиметр этого шрама. Моя память непроизвольно выбросила меня в ночь покушения, и перед глазами встала картина, словно живая проекция — раненый телохранитель, жар искореженного металла, запах обгоревшей плоти и кровь Ричарда, которая теплыми струями текла по моему лицу, пропитывая кожу и просачиваясь в волосы.
Моя жизнь в той или иной степени принадлежала этому человеку. Какие бы мотивы он не преследовал, как бы ко мне не относился, но он, не задумываясь, прикрыл меня, подставившись под пули, и об этом я должна была помнить всегда. Я понимала, что это была война Барретта, на которую я попала только лишь потому, что его враг обозначил меня мишенью и объектом шантажа.
Ни сестер Романофф, ни дымчатую пантеру, ни бизнес-партера из Нью-Йорка, что было гораздо логичнее, а именно меня. Права была Эльза, когда сказала о вмешательстве Высших Сил — пусть и таким жестоким кровавым образом, через выбор врага, но Барретту указали именно на Меня. Я ошибалась, решив, что ситуация осталась прежней. Нет, она изменилась — мы вместе уже многое прошли. И этот шрам, будто зарубка от Высших Сил на память обо мне, была прямым доказательством этих перемен, пусть пока только на теле Ричарда, а не в его душе.
Я не знала, что нас ждало в будущем, но сейчас отчетливо осознавала, что его слова ""ты остаешься при мне"" были шансом для местоимения ""мы"" в наших таких непростых отношениях. И если я любила этого человека, я должна была попробовать достучаться до его души и научиться сосуществовать с моим Дьяволом в его мире, не питая ложных иллюзий и надежд, как сегодня. Вода камень точит.
Приняв это решение, я встала и, собрав остатки сил, поплелась из спальни. Выйдя в просторный коридор, я растерянно осмотрелась — он сказал ""идти к себе"", а где была моя комната? Я точно помню, что Дуглас отнес мою сумку куда-то в этом же направлении.
Обнаружив свои вещи в спальне по соседству с хозяйской, я задумалась: интересно, это инициатива Лата, поселить меня рядом, или непосредственное указание самого Барретта?
Принимая душ после поездки, я начала успокаиваться, смывая отрицательные эмоции тревожной дороги и непростого разговора.
