Таиланд был единственным шансом сказать ему спасибо, что он спас мне жизнь, пусть и в его войне.
— Я просто хочу сказать ему спасибо. Но я не хочу оставаться там, если он не будет нуждаться во мне, — отрицательно покачала я головой, — я не вижу в этом смысла и не хочу навязываться.
— Понимаю, моя хорошая, — грустно улыбнулась Эльза, и, вытирая мою щеку, добавила: — Давай договоримся так. Если в Таиланде что-то пойдет не так, я помогу тебе улететь в Сиэтл.
Я внимательно всматривалась в ее доброе лицо с морщинками у глаз, но ничего, кроме доверия и любви, не испытывала к этой женщине.
— Обещаете?
— Обещаю, — улыбнулась Эльза, целуя меня в лоб.
* * *Вот уже несколько часов мы летели на запад, но в сторону стран Востока. Все формальности с паспортом и прививками Тигра были, оказывается, улажены, а это означало, что поездка планировалась заранее, как и все, что делал Барретт, просчитывая ситуацию на несколько шагов вперед. Я рассматривала то ли сумерки, то ли рассвет в иллюминаторе, поглаживала спящего на коленях Тигра, а сердце сжималось и от тоски, и от тревоги, и от сомнений — что меня ждало в этой экзотической стране.
Салон боинга был огромен. Здесь были и две спальни и кабинеты, и, вероятно, можно было вместить еще и солидную библиотеку. ""Дом на крыльях"", как назвала его я. Миссис Хоуп ушла в спальню отдохнуть, Джино направился в кабину пилота к Макартуру, а Дуглас, сидя на диване, рассматривал какой-то технический журнал и иногда, сам того не осознавая, массировал грудную клетку.
— Болит? — тихо спросила я.
— Мне не привыкать, — произнес он, и в салоне повисла тишина, которую нарушил внезапно появившийся Лат с соком на подносе. Дуглас, словно пользуясь случаем, встал, и, извинившись, направился в кабину пилота.
Наблюдая за удаляющимся телохранителем, я вздохнула — Дуглас вновь перешел на официальный тон и, несмотря на то, что мы все ехали отдыхать, стал опять моим сопровождающим.
Лат же, передав мне сок, занял свободное кресло и, надев наушники, погрузился в свой мир, известный только ему.
Я украдкой бросила взгляд на тайца и задумалась — что-то, определенно, изменилось в его лице, оно словно светилось тихой радостью. Лат возвращался домой — это и создавало то чувство гармонии и умиротворения в его душе.
Улыбнувшись такому выводу, я вздохнула и, поглаживая сопевшего на моих коленях Тигра, отвернулась к иллюминатору.
