Страх за любимого мужчину, осознание полного бессилия помочь ему, ужас понимания, что я натворила, — все это смешалось в груди сплавом тяжелых металлов и поглощало меня, делая мои руки неподъемными, а голову свинцовой. Чувство вины и отчаяние разъедали меня изнутри ядом, проступая через поры холодным потом по всему телу, пропитывая мою одежду едким запахом. Грудь сдавило до пятен перед глазами, будто кто-то ударил меня в солнечное сплетение, и каждый вдох давался с болью, голова кружилась, в ушах шумело, а желудок сдавило таким спазмом, что казалось, меня сейчас вырвет.
Я сглотнула подкативший ком и почувствовала, что еще секунда, и я либо отключусь, либо разрыдаюсь в голос, либо меня вывернет наизнанку. Я словно погружалась в какую-то холодную мрачную бездну, покрываясь липким холодным потом. Сжав кулаки и стиснув зубы до скрежета, я жестко приказала: ""Харт! Прекрати истерику! Ты нужна ему сейчас! Ты не имеешь права отступать и впадать в отчаяние!"" Из глубин сознания прорывалась пульсирующей болью только одна мысль — я должна попросить Макса отвезти меня к Ричарду, но я тут же резко остановила себя.
""Ты не должна быть рядом с ним"", — звучали мамины слова набатом в голове. Мое желание быть рядом стало опасным для него. Один раз я ее не послушала, и это привело к трагедии, больше я этой ошибки не совершу. Сандерс сказал: ""Я не буду рисковать своими людьми, чтобы исполнить ваш каприз увидеть Ричарда"", и он был прав. Я вспомнила покушение, развороченный джип, куски и запах обгоревшей плоти и опять сглотнула горьковатую слюну, чтобы подавить спазм.
Макс мог контролировать базу, но даже он не сможет гарантировать безопасность в дороге. Если с ним что-нибудь случится, это убьет Эльзу. Я имела право рисковать только собой, но не людьми рядом.
""Нет. Хватит. Больше от меня никто не пострадает!""
Последние слова разнеслись в голове набатным звоном, и я, глубоко вдохнув, открыла глаза. Мое сознание начало фиксировать, что я нахожусь в кабинете Хакера и все еще сижу за его столом.
Макс не должен видеть мою слабость и истерику. Если он застанет меня в слезах, он не то что не доверит мне оружие, он вообще перестанет воспринимать меня всерьез."
"Я с трудом подчинила не слушавшие меня пальцы и положила планшетник на место. Чтобы у Макса не зародилось никаких подозрений, я встала и, пошатываясь, отошла от стола в противоположный угол комнаты к дивану. Я опустилась на мягкое покрытие и, откинувшись на спинку, закрыла глаза.
