Казалось, мое сердце перестало биться, и за эту секунду вся моя жизнь пронеслась у меня перед глазами. Мое счастливое детство, я совсем еще маленькая в розовом платье и панамке бегу по берегу моря к родителям и рыдаю, испугавшись медузы, которую выбросило на теплый песок. Улыбающаяся мама на каталке скорой помощи вся в крови; отец, плачущий на ее похоронах, а потом, уже гораздо позже, в палате интенсивной терапии после инфаркта; окончание школы и поступление в университет; Ричард, грозно смотрящий на меня своим тигриным взглядом, сжимающий меня в тисках своих объятий; подруги, одевающие меня на вечеринку и весело щебечущие вокруг меня; Эльза, расчесывающая мои волосы, гладящая меня по голове со словами ""моя хорошая""; доктор Митчелл, меряющий мне пульс и по дружески пожимающий мою ладонь; Дуглас, с кровью на губах, говорящий ""жди подмоги""; и опять Ричард, лежащий без движения в бликах фиолетового грома.
Я зажмурилась и мысленно прошептала: ""Ричард, прости меня…"" Но ничего не происходило, вместо этого я услышала гул мотора где-то вдалеке и обрадовалась — проезжавшая мимо машина другу помощь, а врага она спугнет.
Но человек и не думал уходить. Может быть, это все же свои? Пока я обдумывала, как мне поступить, — показать, что я в сознании, или продолжать пребывать в обмороке, меня ослепило фарами.
Мужчина в армейских ботинках, не обратив внимание на гул двигателя, включил фонарь и, насколько я могла понять, сперва осмотрел голову Ричарда, а затем начал ощупывать всю его фигуру.
Я надеялась, что Ричард хотя бы пошевелится, но он так и лежал, не реагируя на осмотр. Через полуоткрытые веки я увидела, как массивные колеса двух черных джипов с визжащим звуком затормозили рядом с нами, оставляя на мокром асфальте темные полосы и уходя из моего поля зрения. Послышался звук хлопающих дверей и через пару секунд я увидела три… нет, четыре пары светлых армейских ботинок. Мужчина в черных армейских ботинках нисколько не обеспокоился. Значит, они все вместе.
— Что с ним? — послышался тихий голос одного из парней, и он присел на корточки рядом с Барреттом.
— Касательное головы, — осипшим голосом ответил мужчина, который пришел пешком.
ГОЛОВЫ?! ЭТО ОЧЕНЬ ПЛОХО! ГОСПОДИ, ХОТЬ БЫ ОН БЫЛ ЖИВ!
— Кость задета? — спросил парень, присевший рядом с Барреттом.
— Осколки не прощупываются…
— Это еще ничего не значит, — сказал еще один мужчина, — может быть трещина.
""Трещина… Трещина… Трещина…"" — стучало у меня в голове.
