""Он поднялся на две тысячи футов над черной массой воды и, не задумываясь ни на мгновение о неудаче, о смерти, плотно прижал к телу широкие части крыльев, подставил ветру только узкие, как кинжалы, концы, — перо к перу — и вошел в отвесное пике.
Ветер оглушительно ревел у него над головой. Семьдесят миль в час, девяносто, сто двадцать, еще быстрее! Сейчас, при скорости сто сорок миль в час, он не чувствовал такого напряжения, как раньше при семидесяти; едва заметного движения концами крыльев оказалось достаточно, чтобы выйти из пике, и он пронесся над волнами, как пушечное ядро, серое при свете луны"".
* * *В течение дня я несколько раз включала свой лэптоп, ожидая увидеть там черное окно, но Друг молчал. Я злилась и на себя, и на него. На себя — за свое нетерпение и несдержанность, на него — за его молчание. Была во мне такая черта характера: приняв для себя решение, мне нужно было действовать — сразу и много, но так как в данной ситуации я была зависима от обстоятельств и Друга, то мое раздражение доставалось и ему.
Миссис Хоуп, заметив мое нервное состояние, во время ужина спросила:
— Что это ты такая возбужденная и раскрасневшаяся?
— Голова немного разболелась, — опустила я глаза, мысленно ругая себя последними словами за несдержанность, которую заметила зоркая Эльза.
Я корила себя за то, что скрыла свои планы от миссис Хоуп, но прекрасно понимала, что союзника я в ней не найду, узнай она о моей идее.
Как только Эльза пошла к себе, я тут же забралась на удобную кровать и с замиранием сердца включила лэптоп. Но к сожалению, ничего, кроме своих файлов, я там не нашла. Чтобы отвлечься и успокоиться, я надела наушники и включила на полную громкость тему ""Ghost"" (""Призрак""), которую я слушала все чаще в последнее время.
Оставив ноутбук включенным, я отодвинула его в сторону и опять погрузилась в стихию свободного ветра и совершенства скорости.
""Он был полон сил и лишь слегка дрожал от радости, он был горд, что сумел побороть страх.
Не раздумывая, он прижал к телу переднюю часть крыльев, подставил кончики крыльев — маленькие уголки! — ветру и бросился в море. Пролетев четыре тысячи футов, Джонатан достиг предельной скорости, ветер превратился в плотную вибрирующую стену звуков, которая не позволяла ему двигаться быстрее. Он летел отвесно вниз со скоростью двести четырнадцать миль в час.
