Родители первое время не могли понять, в чем дело. Сами они были людьми непьющими, но частенько приносили домой бутылки, подарки подхалимов. Однажды отец раскупорил для гостей «Наполеон» и ахнул – внутри оказался чай. Ревизии подвергли все емкости, и почти везде находилась либо заварка, либо вода…
Веру моментально положили в больницу. Она отвалялась там несколько месяцев и принялась пить по новой. Следующие годы родители провели в битве с зеленым змием, а когда, испробовав все средства, поняли, что дурочка невменяема, купили ей квартиру и отселили чадо.
Естественно, Вера нигде не работала, перебивалась случайными заработками. То наймется продавщицей в ларек, то сидит лифтершей, то метет двор… Но ни на одной работе девушка не удерживалась, постепенно скатывалась вниз. Вместе с ней проделывал тот же путь и Антон Бурлевский. Одно время они жили вместе, потом поругались, снова сошлись. Стоило Антону где-то разжиться деньгами, как он бежал к подруге, и сумма радостно пропивалась. Родители давно перестали давать милым детям наличные деньги.
Мать Веры оплачивала квартиру, раз в неделю забивала дочери продуктами холодильник, приносила все, включая сигареты, но деньги не давала в кошелек, понимая, что дочурка тут же купит водки. Но Вера, хитрая, как все алкоголички, нашла выход: продавала у метро за бесценок принесенную еду и мчалась за бутылкой.
Потом стало круче. В ход пошли наркотики, сначала чистая ерунда, вроде «экстази» и марихуаны, потом «колеса», и в конце концов Вера подсела на героин.
Теперь в ее голове билась только одна мысль, где взять денег на укол. Вот тогда Зайцева и вспомнила про Никиту.
В отличие от своих бывших одноклассников, Кит рос беспроблемным ребенком. Утром – общеобразовательная школа, вечером – музыкальная. В девятом классе всем стало ясно – его путь лежит в консерваторию. Так и вышло, Никита благополучно отучился по классу скрипки и сейчас работает, даже начал приобретать кое-какую популярность, во всяком случае, играет в оркестре Анатолия Добровского и на жизнь не жалуется.
Вера и Антон надоели ему чрезвычайно. Если младший Бурлевский хоть немного стеснялся и обращался за деньгами крайне редко, то Зайцева появлялась с пугающей регулярностью.
– Кит, – ныла она, – ну дай в последний раз, ну ей-богу, завтра отдам.
Никите было одновременно и жаль ее, и противно."
"Почти потерявшая человеческий облик, бывшая одноклассница тряслась на пороге, распространяя жуткий запах немытого тела, бомжиха, да и только.
