Для них же жизнь и здоровье человека, если он не из их круга, а простой холоп, ничего не стоит! А я больше не хочу стать мишенью для жестоких игр жестоких детей богатых родителей, которые считают, что им все позволено.
Лелька… Не ожидала от нее такого. Сначала подставила меня перед этим наглым павлином. Может, он бы на меня и внимания не обратил, если бы не слова Ольги о том, что я так мечтала с ним познакомиться. Потом пока я мерзла в бассейне защищать меня не стала. Ей что — важнее этот недоносок? Архип? Или как там его? Надеюсь, это имя и его рожу я забуду раз и навсегда!
А Лелька…
Бог ей судья, но подруга из нее оказалась никакая…
Вдвойне тяжело в такой ситуации остаться одной, преданной подругой, пока эти мажоры развлекались, гоняя меня по ледяному бассейну.
Она хотела поехать со мной, но я не позволила, отправила домой к родителям, чтобы не волновались и меньше народа знали о том, что случилось на этой вечеринке. Иначе это дойдет и до моей мамы.
Да и видеть ее сейчас, если честно, мне просто не хотелось…
9
Ночью мне стало хуже.
Поднялась температура. Мне снова ставили капельницу, рано утром у меня взяли на анализ биоматериал, а к девяти утра пришел врач.
— Ну что, дорогая, — говорил он поглядывая в мою карту. — Ни о какой выписке не может быть и речи сейчас.
— Почему?
— А ты сама не чувствуешь, что заболела? — спросил он. — Бледная, вялая… И кровь твоя уже готова, я попросил сделать быстрее. Воспаление пошло в организме.
— Как? — округлила я глаза.
— Я останусь тут?
— Ну, если не хочешь, чтобы у тебя развилась пневмония — то да, лучше остаться здесь под наблюдением врачей.
Блин… Что же я скажу маме?
Чертовы мажоры! Из-за них мне теперь тут валяться неизвестно сколько…
— А экзамены? У нас начинаются экзамены во вторник! — воскликнула я.
— Сдашь позже, — пожал плечами доктор. — Дадим справку, и тебе выделят день для сдачи. Ты же по уважительной причине не сможешь на них быть.
Я недовольно закусила нижнюю.
Я еще и экзамены пропущу, и все из-за дурацких игр Архипа!
— Значит так: ты остаешься, — сказал строго врач, закрывая мою карту. — Я не даю добро на выписку. Отказ написать может только твоя мама, потому что ты несовершеннолетняя. Но не советую этого делать, существует риск развития пневмонии.
— Как же я скажу об этом маме? — прикрыла я рот ладонью. — Она будет меня ругать…
— Ребенок, — вздохнул врач. — Тебе уже семнадцать, а ты еще ребенок.
