Обо всем остальном я говорила без прикрас.
Отправив отчима спать, мы с мамой проговорили до глубокой ночи. Я рассказала ей обо всем, что происходило со мной в эту весну. Ласковые руки гладили меня по голове, я ощущала себя такой защищенной, что в определенный момент подумала, что не нужно мне ничего. Знать, что в любой момент меня выслушают, пожалеют, посоветуют — вот покой, вот надежность. Это тыл, без которого идти вперед бессмысленно.
— Все утрясется, девочка моя, — целуя меня в макушку, шептала мама. Кажется, она была рада, что у меня, наконец, появились такие проблемы.
В ее голосе не было никакой трагедии, никакой паники. — Это то, о чем мы с тобой не так давно говорили. Одна из ипостасей любви — страсть, чувственность, самая необъяснимая область, где разум предательски поднимает руки вверх. Ты остаешься со своим сердцем один на один. Оно должно подсказать выход. Вот скажи, чего ты хочешь? Прислушайся к себе.
— Я хочу… я хочу выйти замуж, родить ребенка, заботиться о нем, его отце, находить радость в буднях, — неожиданно для самой себя ответила я.
— К черту все эти амбиции. Что в них толку? Я ведь женщина. Нужно уметь быть счастливой от каждодневных мелочей. Господи… Что я несу. Ну скажи. Правильно я говорю или нет?
— Ты хочешь, чтобы я сказала, что тебе нужно от жизни?
— Да.
— Совет разве что…
— Мама, хоть что-нибудь, иначе я сойду с ума!
— Я не твоя всезнающая Варя Правдина, но кое-что в этой жизни понимаю. Возраст делает нас более прозорливыми. С годами ты меня поймешь.
— Я старалась делать это.
— Знаю, знаю. У меня всегда была взрослая и мудрая дочь. Даже если бы ты была другой, я все равно очень хотела бы помочь тебе. Послушай. Все станет на свои места, милая. — Мама подняла мое заплаканное лицо. — Слезы высохнут, и ты снова окажешься в объятиях своего черноглазого демона. Это его молчание доводит тебя до слез. Он разбудил тебя. Он тебя и мучит.
— Шура… Мы не будем вместе долго. Я точно это знаю.
— Послушай свою мать: выдержи паузу, — перебила меня мама.
— Тогда он сам явится к тебе. В этот момент ты будешь знать о своих желаниях все!"
"Я сделала, как она сказала. Еще два дня я не давала о себе знать, а в пятницу, выходя из парикмахерской, увидела машину Шуры и его самого. Он стоял рядом и нервно курил. На нем была василькового цвета джинсовая рубашка, расстегнутая на несколько пуговиц, что позволяло всем созерцать его красивую, с хорошо прорисованными мышцами волосатую грудь.
