Мне это было необходимо, чтобы создавать иллюзию абсолютного успеха у всех, с кем мне приходилось общаться."
"За два года я достаточно расширила круг своих знакомых. Работа способствовала этому, да и я всегда была готова поддержать беседу, на которую рассчитывали мои клиенты. Вскоре записи, которые я вела беспорядочно, перестали меня устраивать. Даже в такой мелочи нужно было выглядеть стильно, к тому же это было удобно. Я завела органайзер, в котором скрупулезно записывала время посещений, а также посыпавшиеся на меня со всех сторон приглашения на выставки, презентации, заседания женского клуба.
При желании каждые субботу-воскресенье я могла проводить то на открытии кафе, то на презентации нового салона, то на выставке художественной графики — очень широкий спектр культурных мероприятий, на которые меня приглашали мои клиентки.
Иногда я позволяла себе отдохнуть. При всей моей искренней любви к своей работе порой я ощущала физическое отвращение к приготовлению масок, лосьонов, протирок. И тогда я просматривала записи, находила что-то начинающееся не раньше семи, приводила себя в порядок и появлялась на мероприятии, ослепительная, как северное сияние.
Комплименты, в которых я купалась, позволяли мне не сомневаться в том, что я — королева этой званой вечеринки и только условности этикета мешают признать это во весь голос. Я почти стала вегетарианкой, с отвращением поглощала каждое утро овсянку, пила обезжиренное молоко и минеральную воду без газа. Я отказалась от сладостей, от всего, что несло за собой лишние растраты.
Мой холодильник всегда был пуст, но это меня не смущало. Я говорила себе, что не стоит возводить еду в культ. На самом деле человеку очень мало нужно. Это он по собственной инициативе расширяет свое меню до безобразия. Мне же было легко находить утешение в том, что мое отражение в зеркале нравилось мне все больше. Я не страдала комплексом ложной скромности, потому и позволяла называть вещи своими именами. Я поняла, что принадлежу к тому типу женщин, которые с годами расцветают.
Интересно, есть ли в этом предел? В девятнадцать мне казалось, что нет.
Я вела аскетический образ жизни, с надеждой глядя в свое обеспеченное будущее. Теперь, когда я жила отдельно от матери (кстати, я была ей очень благодарна за то, что она сразу нашла меня, но не стала уговаривать вернуться), можно было раздвинуть границы своей заспавшейся сексуальности. Сегодняшняя реплика одной из моих постоянных посетительниц окончательно утвердила меня в этой мысли.
