С каждым свиданием Егор все более раскрепощался, пытаясь доставить удовольствие прежде всего мне. Я ценила эти старания, и однажды подыграла ему, сымитировав оргазм. Такого я сама от себя не ожидала, но что сделано, то сделано. Егор был счастлив. Он просто светился от сознания того, что смог доставить мне наивысшее наслаждение. Я, глупая, растаяла от такого явного проявления альтруизма в сексе и разом простила ему всю свою неудовлетворенность. Я настраивалась на то, что мы будем познавать науку любви вместе.
Будем развиваться, так сказать, параллельно. Все у нас получится. Мне же не стоит строить из себя многоопытную жрицу любви — вопросы могут возникнуть лишние. Как-нибудь разберемся общими усилиями.
Но все-таки я испытывала некую тревогу. Она разрасталась внутри, словно лиана, оплетая мои доводы своими тонкими, но цепкими ветвями. Я отмахивалась от неприятного ощущения, как от назойливой мухи. Мне нужно было остановиться, дать себе передышку, посмотреть на сторону.
Можно было даже не только посмотреть, но и поиметь кого-то на стороне, чтобы снова ощутить разницу. Так нет же! Я упрямо вешала своему любовнику награды, так сказать, авансом.
Как всегда, я ушла в ванну первой. Долго там плескалась. Нарочно. Мне захотелось, чтобы в комнате, где мы занимались любовью, подольше витал этот ни с чем не сравнимый запах.
— Русалка! Выходи, — услышала я зов Егора. По звукам, которые доносились сквозь закрытую дверь, я поняла, что Егор включил телевизор.
Это была музыкальная программа.
— Иди, нетерпеливый, — я хлопнула Егора по упругим ягодицам, которые, кажется, были предметом его гордости.
— I’ll be back… — прошептал он мне на ухо, успев слегка прикусить мочку, скользнуть по ней языком.
Я проводила его улыбкой. Ну просто огонь, а не мужчина. Жаль только, что жар от этого пламени не в состоянии продержаться столько, сколько нужно мне для того, чтобы вспыхнуть.
Я напоминала самой себе деревяшку, из которой в солнечную погоду при помощи лупы пытались извлечь огонь. Так вот, я только дымилась, чернела и дымилась.
Никогда не думала, что я смогу так лояльно относиться к тому, что мужчина не может по-настоящему меня удовлетворить. Откуда во мне это взялось? Я спрашивала себя и не находила ответа. Наверное, все эти метаморфозы со мной проделала любовь.
