Во всяком случае, она выглядит так, словно вот-вот взорвется от возбуждения.
Вот тогда-то я и вижу это. Рвение. Детский трепет.
Ким хочет этого. У нее всегда появлялся такой мечтательный взгляд, когда она говорила о футбольных матчах или когда, мы подслушивали, как другие студенты говорили о вечеринках Ронана.
В отличие от меня, она хочет увидеть ту другую толпу — компанию Эйдена и его стаи волков.
Может, она сдерживалась из-за издевательств. Может, из-за меня.
В любом случае, новая Ким не боится идти за тем, что ей нравится.
Во всяком случае, она бежит прямо к цели.
Ничто из того, что я сделаю или скажу, не изменит ее мнения о вечеринке.
Я должна позаботиться об источнике проблемы.
О неком мудаке, манипулирующим ею на протяжении всего ее нового изменения.
Мы возвращаемся в школу на наш следующий урок. Ким не переставала говорить о вечеринке, даже когда я пыталась сменить тему. Я предпочитала пересказы корейских мыльных опер.
Возле класса Эйден пересекает наш путь, входя с противоположной стороны.
Он останавливается у двери, и Ким тоже.
— Доброе утро, Рид.
Эйден одаривает ее улыбкой, которая каким-то образом достигает его дымчатых глаз.
Моя грудь сжимается от дискомфорта, почти болезненно.
— Доброе утро, Кинг. — Ким улыбается в ответ.
— Ты была великолепной в последней игре. Нам нужно больше таких фанатов, как ты.
— Вперед, Элита! — Ким усмехается. — Мы выиграем чемпионат в этом году.
— Черт, да, Кимми! — Ронан подбадривает нас сзади, обнимая Ким за плечи и заводя ее внутрь.
Я спешу за ними, когда огромное, как жизнь, присутствие толкает меня обратно к стене.
Болтовня студентов исчезает, и моя спина резко выпрямляется, когда я смотрю в бездушные глаза Эйдена.
Все улыбки, которые он дарил Ким, исчезают, оставляя настоящего демона, которым является Эйден.
Глядя на него, я не могу не вспомнить его кожу, прижатую к моей. Его палец, скользнувший внутрь меня. Его губы, кусающие мою шею...
Нет. Он не залезет мне под кожу.
— Ты собираешься стать моей? — он спрашивает так тихо, что тон его голоса вибрирует на моей коже.
Каждый день, начиная с того проклятого завтрака, он загоняет меня куда-нибудь в угол и задает один и тот же вопрос.
Я выпячиваю подбородок и даю ему тот же ответ, который говорю ему каждый день:
— Нет."
"— Хм. — его пальцы впиваются мне в затылок под волосами, когда он хватает меня за затылок и прижимает к месту.
От него никуда не деться, даже если я попытаюсь.
Он повсюду, как удушливый дым в его глазах.
