Уверена, что он едва сдерживается, чтобы не убить Ксандера за то, что тот прикоснулся к его звезде. Эйден лучший нападающий, а нападающие всегда получают полный кредит, независимо от того, сколько хороших передач они производят.
Все еще разминаясь, я ищу Эйдена. Он стоит возле скамейки, сжимая в руке бутылку спортивного напитка, но его внимание сосредоточено не на напитке, не на Ксандере и не на Ронане, который с ним разговаривает.
А на мне.
Я замираю на середине вытягивания руки за спиной. Эта поза прижимает мою грудь к спортивному костюму.
Взгляд Эйдена медленно опускается к изгибу моей груди. Слишком медленно. Это больно.
У меня перехватывает горло. Хочется выкачать воздух из легких, задыхаться и умолять вдохнуть.
Когда его металлические глаза вновь скользят по моим, они полны нескрываемого голода.
Грубые.
Яростные.
Я не могу дышать, даже если захочу. Кажется, что, если я сделаю один вдох, он набросится на меня.
За два года я привыкла к его убийственным взглядам. Что с этим не так?
Я могу выдержать его ненавистные взгляды.
Черт, я хочу, чтобы мы вернулись на сцену ненавистных взглядов. По крайней мере, тогда я еще не сошла с ума.
Но этот взгляд? Этот голод? Этого я не могу вынести.
Я разрываю зрительный контакт. Он может играть в любую игру, в какую захочет, сам по себе.
По большей части тренировка проходит хорошо. Именно после четвертого цикла начинается истощение.
Я делаю больше пауз для воды, чем необходимо. Мой рекорд продолжает замедляться.
Время от времени, когда я смотрю на футбольное поле, я нахожу на себе дестабилизирующий взгляд Эйдена.
Черт бы его побрал.
После тренировки тренер зовет меня в свой кабинет, в то время как другие девушки направляются в душ.
У тренера Нессрин оливковая кожа и темно-синие глаза, которые придают ей экзотический вид.
— Все в порядке, Куинн? — она хмурит брови. — Твои цифры к концу не были оптимальными. Ты практиковалась летом?
— Да. — я сглатываю. — Я буду усердно работать. Обещаю.
— Это из-за твоих проблем с сердцем? — спрашивает она.
"
"Когда я сказала тете Блэр, что хочу бегать, она запретила. Мы с дядей делали все, чтобы уговорить ее. Она согласилась только на своих условиях. Одно из них заключается в том, что мой тренер знает о моем сердечном заболевании и всегда звонит ей, если что-то случится.
Я не могу быть исключена из состава команды. Бег поддерживает во мне жизнь.
— Нет. Это только из-за изменений сезона.
Тренер Нессрин кивает, но, похоже, ее это не убеждает.
