— Вы хотите сказать, что тетя и дядя попросили вас стереть все мои воспоминания вплоть до пожара?
Чувство предательства наполняет мою грудь при мысли, что они делают нечто подобное за моей спиной. Они вторглись в мой разум. Ну и что, что они мои опекуны? Это не дает им права стирать мое прошлое.
— Твои тетя и дядя позвонили мне только для того, чтобы снизить беспокойство, потому что они слышали, что гипноз помогает. — он выглядит, погружённым в ностальгию. — Они находились в отчаянии, особенно твоя тетя. Она выглядела готовой на все, чтобы прогнать твою боль.
— И? Вы стёрли все за их спинами?
— Нет, Эльза. — доктор Хан вопросительно смотрит на меня. — Я не стирал твои воспоминания. Ты это сделала.
Глава 39
Моя голова не перестанет кружиться после того, как я выхожу из кабинета доктора Хана.
Все еще не могу осознать его последние слова.
Я только ввёл тебя в положение, чтобы разрешить твой травматический опыт, но, когда ты проснулась, твоих воспоминаний уже не было.
Моя детская версия решила стереть все.
Доктор Хан сказал, что иногда, когда вещей становится слишком много, мозг может прибегнуть к пропуску травмирующих частей. Подавление воспоминаний становится жизненно важной потребностью, а не вариантом.
Я психически и физически была не в порядке после пожара.
Я заключаю пальцы в замок, когда иду по коридору. Правильно ли я поступила?
Тогда что насчет тети и дяди? Они скрывали от меня эту правду в течение десяти лет. Сомневаюсь, что они рассказали бы мне что-нибудь, если бы я не сложила два и два.
Хотя не могу сказать, что виню их. С тех пор как они увезли меня из Бирмингема, тетя и дядя делали все, защищая меня — иногда доходили крайности.
Доктор сказал, что мне нужно тщательно подумать о восстановлении своих воспоминаний. Это дорога с односторонним движением. Он ничего не гарантирует, но может перевести меня в режим регрессии и помочь получить доступ к местам в моем подсознании, о которых мое сознание даже не подозревает.
Когда я приехала сюда, я была уверена, что хочу вернуть воспоминания.
Однако после истории о другом пациенте доктора Хана, Сохо Миллере, я не уверена. Что, если я, как и он, открою Ящик Пандоры и обнаружу то, что мне не положено?
Кроме того, действительно ли я хочу заново пережить смерть своих родителей? Я содрогаюсь при этой мысли.
У меня чешутся руки, и охватывает желание вымыть их. Дрожащими пальцами я открываю маленький карман в рюкзаке и достаю дезинфицирующее средство для рук.
