Даже когда то, что я видела — то, что я чувствовала, — пугало меня до чертиков.
Странно, что Эйден, мой мучитель и задира, исполняет роль, которую никто не исполнял.
Как он может быть тем плечом, на котором я плачу?
Все еще сжимая его футболку, я смотрю на него снизу вверх. Его брови сведены вместе над самым бурным цветом, который я когда-либо видела в его глазах. Черты лица выражают глубокую озабоченность.
У меня перехватывает дыхание.
Кто бы мог подумать, что настанет день, когда Эйден Кинг будет беспокоиться обо мне?
Я должна чувствовать себя неловко из-за безобразного плача или ненавидеть уязвимость, которую я только что показала ему.
Черт, мое лицо, должно быть, сейчас в беспорядке.
— Привет, — говорю я, перекрывая икоту.
Его рука не перестает ласкать мою спину, в то время как другая рука приподнимает мой подбородок. Он смотрит мне в глаза, будто что-то ищет.
Или кого-то.
— Тебе легче?
Его голос тверд, но не резок.
Несколько непролитых слез выступают у меня на глазах, когда я киваю.
— Я вызвал этот приступ, войдя через балкон? — осторожно спрашивает он.
— Мне уже снился кошмар, когда ты пришел, так что я вызвала его раньше.
— С помощью чего?
— Я не знаю.
У меня болит голова, и я ничего так не хочу, как заснуть.
Я отбрасываю эту мысль так же быстро, как она пришла. Что, если кошмар вернется?
— Твои кошмары всегда чем-то вызваны?
Эйден все еще держит меня за подбородок, заставляя смотреть в его непреклонные глаза.
По какой-то причине они не вторгаются, как обычно, они просто.
. любопытные. Даже заботливые.
Может, именно поэтому я доверяю ему.
— Да. Доктор Хан всегда советует мне держаться подальше от всего, что может послужить спусковым крючком.
— Например? — подсказывает Эйден.
— Свечи. Подвалы. Тусклый красный свет. Глубокие воды, такие как бассейны, пляжи и озера. Заснуть в темноте.
Я даже не знаю, как доктор Хан получил список, возможно, это из обрывков кошмаров, которые я ему рассказала.
Мои губы приоткрываются, и я, спотыкаясь, поднимаюсь на ноги.
— Черная машина!
Эйден следует за мной, уставившись на меня так, словно у меня вот-вот снова начнется эпизод.
— Черная машина, — срывается мой голос. — Через дорогу все еще припаркована черная машина?
— Нет.
— Откуда ты это знаешь?
— Я припарковался на другой стороне улицы, и там не было никакой черной машины.
Черепашьими движениями я медленно отдергиваю занавески на балконе. И действительно, Феррари Эйдена припаркован на другой стороне улицы, лампа горит красным светом.
