Черт, я ожидала увидеть его подлую сторону.
Потому что это то, что делают задиры, не так ли? Когда на них давят, они давят в ответ.
Вместо того чтобы отпустить и показать свое истинное «я», его губы изгибаются в насмешливой улыбке.
— Не это ты говорила, когда кончила мне прямо на лицо. Дважды.
Моя челюсть чуть не падает на пол.
Нет.
Он не спроста это сказал.
Ким ахает рядом со мной и бормотание разносится по всему классу. Ни у кого не хватает смелости заговорить в присутствии Эйдена.
Ронан единственный, кто смеется, кивая:
— Поддерживаю.
Я слышал стоны.
К черту мою жизнь.
Эйден снова открывает рот, но я заставляю его замолчать, прижимая руку к его губам. Что бы он ни сказал, это погубит меня еще больше, чем он уже это сделал.
Если раньше он казался торжествующим, то сейчас выглядит абсолютно самодовольным. Он поднимает брови в безмолвном вызове, бросая мне вызов отрицать это.
Раздается звонок, и в класс входит миссис Стоун. Я отпускаю Эйдена и плюхаюсь на место перед ним, потому что оно единственное свободное.
Мои движения взволнованные, когда я достаю свой блокнот и ручки.
Теплое дыхание щекочет мне ухо, прежде чем ровный голос Эйдена шепчет:
— Попробуй отрицать, что ты снова моя, и я трахну тебя на глазах у многих из них, доказывая это.
Мои глаза расширяются, когда я крепче сжимаю карандаш. Он исчезает у меня за спиной слишком быстро, как только миссис Стоун начинают урок.
Я изо всех сил пытаюсь взять контроль над чертами лица и прогнать ту картину, которую Эйден только что нарисовал в моей голове.
Черт бы побрал его и его грязный рот.
Пространство между моими ногами нагревается, и я растираю их, прогоняя это ощущение.
Не работает.
Напротив, трение становится невыносимым, почти как тогда, когда Эйден прижимался ко мне ртом, его зубы задевали чувствительную кожу, его язык и пальцы входили и выходили из меня, пока...
— Мисс Куинн? — я вздрагиваю от голоса миссис Стоун, и мои щеки горят. — С вами все в порядке?
— Что?
— Вы выглядите покрасневшей.
Вам нужна медицинская помощь?
— Со мной все хорошо.
Я крепче сжимаю карандаш, желая, чтобы земля разверзлась и поглотила меня.
Когда она уходит, низкий хриплый голос шепчет:
— Возвращаются некоторые воспоминания?
— Заткнись, — шиплю я.
Мне не нужно оглядываться, чтобы увидеть самодовольную ухмылку Эйдена.
После двух утренних занятий я собираю свои книги, машу Ким и направляюсь в раздевалку, решив пропустить обед.
