Он чистил их сначала сухой щеткой, потом плевал на щетку и снова чистил, потом плевал на ботинки и опять чистил; посматривал на них, поднося к окну, на свет, и спрашивал кого-либо из нас:
«Как, ребята, зеркало, а?»
«Пожалуй, и у самого воинского начальника сапоги так не блестят», - говорили мы.
«Эх, ребята, ребята, вам бы только на воинского глядеть в обедню! - сокрушенно покачав головой, скажет, бывало, Алексей. Посмотрит на вычищенные ботинки и вздохнет: - Как зеркало, блестят, а что Петровичу из того, ежели доктора не удержат его на земле!»
Жалея Алексея Петровича, мы учились по его предметам особенно старательно.
Однажды он заговорил с нами об Иване Емельяновиче:
- Что же это вы, Ломоносовы, забыли своего старого учителя, не пишете ему? Книги виноваты? Или, может, семи копеек на марку нет? А Иван Емельянович обижается на вас.
- А почему вы знаете, что он обижается? - спросил Потапов.
- Пишет мне, не забывает старых друзей, - сказал Алексей Петрович и пообещал нам прочесть, что пишет о нас Иван Емельянович, если мы зайдем к нему когда-нибудь в гости.
Обрадовавшись приглашению, мы не стали откладывать его на когда-нибудь, а отправились в гости к инспектору в тот же день, как только дождались последнего звонка.
Инспекторская квартира помещалась в бывшем угловом классе, разделенном дощатыми перегородками на четыре клетушки, одной из которых была темная прихожая.
Клавдия Ивановна, выходя на кухню, оставляла иной раз дверь в квартиру открытой, и мы с Потаповым, по своей привычке совать всюду носы, пользуясь случаем, заглядывали в прихожую.
Но что увидишь в темной прихожей? Нас грызло любопытство заглянуть в инспекторские комнаты. И вот вдруг получаем приглашение. Значит, нечего нам покашливать в прихожей, можно смело стучать в дверь.
Открыла дверь нам Клавдия Ивановна, как всегда, встрепанная, всклокоченная и будто испуганная.
- Чего вам, мальчики? Алексея Петровича? Так он плохо себя чувствует.
Но за перегородкой раздался голос самого Алексея Петровича:
- Кто там ко мне? Дети? Так пусть заходят.
Мы зашли за перегородку, в маленький инспекторский кабинетик, и увидели, что Алексей Петрович лежит на кушетке с газетой в руках.
В ответ на наше громкое «здравствуйте» он помахал нам газетой и весело заговорил:
- Слыхали, дети, какие события происходят в нашей губернии?
Откуда нам было слышать про губернию! В Пудоже говорили: «Губерния у нас аж за Онежским озером».
А мы знали, что Онежское озеро самое большое.
