Так что, дедушка, мне помаленьку нельзя, - сказал я.
ГЛАВНАЯ ЗАГВОЗДКА - ПРОТОИЕРЕЙ
Распростившись с дедом, оставшимся со своими рыжиками чаевничать в последней перед городом деревне, я быстро зашагал один по песчаной дороге в Пудож. Долго маячил он на горизонте позолоченными куполами своей церкви, будто не было в городе ничего больше, кроме этой церкви, похожей на кучку богатырей, стоящих на краю земли. А потом, когда я прошел деревянный мост, вдруг вынырнули, точно из-под земли, старые, покосившиеся избы. Вот уж не думал я, что это начался город! Дальше на дороге появился деревянный тротуар, избы стали получше, и в окнах я увидел кружевные занавески и горшочки с цветами, которых в наших деревнях не найдешь.
Но я все еще сомневался, Пудож ли это, пока не вышел на другую улицу, где попадались уже дома, не похожие на деревенские избы. Большой двухэтажный каменный дом со множеством окон совсем убедил меня в том, что я попал в город. Я остановился и, заглядевшись на этот дом, задумался: как это люди могут жить в таком огромном доме - ведь в нем можно заблудиться, как в нашем Поддолгом лесу!
По тротуару, пошатываясь, шел чиновник в фуражке с кокардой, в пиджаке с золотыми пуговицами и с тросточкой, имевшей белую, как кость, рукоятку.
Остановившись, он оперся обеими руками на тросточку и стал разглядывать меня, склоняя голову то на один бок, то на другой.
- Откуда ты, такой краси-ивый? - спросил он икнув.
- Из Спировой, - ответил я робко.
Чиновник замахал тросточкой и двинулся на меня:
- Как ты сказал? Повтори-и-ка!
- Из Спировой, - поспешно повторил я и попятился, решив, что он сейчас будет бить меня своей тросточкой.
- Это что же, в Афри-ике будет иди в Австралии?
Икая, он надвигался на меня, а я все пятился по узкому деревянному тротуару, пока не оступился с него. Упав навзничь, я не сразу поднялся, потому что чиновник успел поставить мне свою тросточку на грудь и опять оперся на нее обеими руками.
- Отвечай мне, мерзавец, у кого ты стянул фуражку?
Когда мне удалось столкнуть с груди палку, чиновник, пошатнувшись, сел на тротуар.
Проворно вскочив на ноги, я перебежал на другую сторону улицы, где стояла, подбоченившись, толстая баба.
Она качала головой, укоряя чиновника:
- Ох, и нехорошо же! Ну чего к мальчику пристали? А еще барин называется! Хуже мужика нализались… Ты, парень, чей будешь? - повернувшись ко мне, спросила она.
- Я, тетенька, издалека. Меня в городское училище вызвали, - ответил я, глотая слезы.
