Но ведь дело совсем не в том, что ты потерял свою силу? Я поняла, что это конец, когда ты отменил свадьбу за два дня. Мне раньше казалось, что стоит тебе навсегда потерять эту дрянь, как между нами все наладится. Но вышло иначе: между нами все окончательно развалилось, когда ты потерял эту дрянь… Думаешь, мне не докладывали, что ты бесконечно приезжал к леднику и сидел там, как будто тебе было плевать, что она никогда не проснется? Когда я стала бессильна с ней сделать хоть что-то еще – ты окончательно перестал скрываться.
Что я должна была чувствовать, когда ты променял меня даже не на другую, а на замороженный труп другой?..
– Кристина…
Она перебила его, слегка подняв голос:
– Прекрати, Дим, надоело слушать ложь и оправдания. Я всегда знала, что папа прав: тебе нужна была не я, а только деньги и власть. Об этом вся Вахарна знала… И я мирилась с позором и пересудами, потому что для меня нет жизни без тебя. И ты мне задолжал – и за все эти годы, и за тот удар, который я приняла за тебя.
Его голос тоже был тихим, в легкой хрипотце можно было расслышать, как тяжело дается ему этот разговор:
– Знаю. Но ты ведь понимаешь, что сейчас уже ничего не наладишь?
Кристина вдруг закричала так громко, что я испугалась, не уничтожит ли этот нервный всплеск все достижения лекарей:
– Наладь! Дим, у тебя просто нет права оставить меня в этой пустоте! Я не даю тебе этого права, слышишь?!
Мое любопытство иссякло, я поежилась и отошла обратно к девчонкам – последний крик и они расслышали.
Кристина Фор – редкостная стерва, у нее настолько поганый характер, что отсутствие личного счастья выглядит справедливой карой небесной. Но почему-то ее боль была такой осязаемой, такой искренней, что вызывала невольное сочувствие.
Чтобы не сделать бывшей невесте еще хуже, Диминик вышел из палаты и позвал лекарей, чтобы дали той успокоительные снадобья. Ей сейчас нужен покой и здоровый сон, а не беспокойство, что он принес своим визитом.
Подошел к нам, сел с краю, какой-то осунувшийся и потерянный.
Не только Кристина считает его своим должником – он сам в это верит, и тут ничего не попишешь. Но Риссая бодро пихнула его локтем в бок и предложила:
– Командир, теперь в кабак? Там обсудим план «Б». Я бы ее в таком состоянии и бросила – может, хоть какие-то выводы о себе сделает, но вижу, что ты сам на такую жестокость не готов. Потому уж ладно, чисто из уважения к тебе сделаем все возможное.
Он слабо улыбнулся и кивнул:
– Да, сделаем.
